Я замерла в дверях. Павел повернул голову, не прерывая движения руки. Клик-клак. Сталь привлекала к себе и одновременно отбрасывала блики, заставляя шестеренки в голове складывать картину в не очень радужное для меня будущее. Тусклый свет резал его лицо на геометрические осколки, собирая из них незнакомый, пугающий портрет.
«Это не может быть он. Глупость! Зачем ему в своем доме...» — внутренний голос звучал истерично — фальшиво. Старательно натянув на лицо доброжелательную маску, кивнула.
— Алиса, — его голос был ровным. — Ищете меня, чтобы обсудить результаты сотрудничества?
— Я… все еще работаю над этим, — выпалила я, входя в комнату. Дверь за мной осталась приоткрытой, в щель тянуло сквозняком из коридора. — На данный момент я ищу Огнева… не знаете где он?
Клик. Нож замер в закрытом положении. Павел медленно, не сводя с меня глаз, убрал его в карман темных штанов.
— Следователь? Интересно… Ваши вкусы… интригуют. – последние слова он произнес с некоторой двусмысленностью, от которой во рту стало нестерпимо кисло.
— Так вы знаете, где он? — поравнявшись, я проследила его взгляд, наблюдая за сотней обведенных на карте мест. — Это…
— Самые именитые винодельни мира, — продолжил за меня он вновь словно завороженный, разглядывая карту, — многие годы на этих картах было и мое имение… — последние слова он произнес уже едва слышно.
— Покажете? — с готовностью предложила я, разблокировав планшет и уже приготовившись снимать очередную порцию контента.
— Оно должно быть вот здесь… — лезвие ножа сверкнуло, прежде чем глубоко вонзиться в деревянную панель, расположенную за картой. Прямо в сердце региона, где должен был алеть его флажок. Там была лишь пустота.
— Но здесь…
Павел чиркнул зажигалкой — рыжий огонек вспыхнул, осветив не улыбку, а оскал давней, выношенной боли.
— Мое поместье вычеркнули из списка. Четыре года назад.
— Знаете… — я не могла подобрать слов, чтобы хоть как-то поддержать сейчас Павла, но он лишь махнул рукой.
— Вам на второй этаж… Комната Огнева следующая за вашей Алиса, поищите его там... — отвернувшись, он сделал вид, что меня не существует.
Мне оставалось лишь молча выскользнуть из комнаты.
Дверь, за которой находилась комната следователя, была приоткрыта ровно настолько, чтобы выдать себя полосой желтого электрического света в темном коридоре второго этажа, где размещались гости. Это должна была быть небольшая, без претензий на роскошь комнатушка для экономки или же горничной. Я замерла, собираясь с духом, чтобы постучать… И услышала из-за двери шум воды в раковине, затем скрип открываемого шкафа.
Мой стук в полуоткрытую дверь прозвучал неуверенно.
— Максим Владимирович?
— Входите, — раздался его ровный голос, правда, без привычной официальности.
Я толкнула дверь и застыла на пороге.
Огнев стоял спиной к двери, у комода. Без своей коронной черной водолазки, в одних только простых темных тренировочных штанах, низко сидящих на бедрах. Верхняя часть его тела была обнажена, а полотенце он перекинул через плечо.
— Он не просто плотно сбитый, — подумала я… Он был крепко, по-рабочему сложен. Широкие плечи, рельефные мышцы спины, тянувшие кожу под странным угловатым узором старых, побледневших шрамов — один длинный, вдоль лопатки, похожий на след от лезвия, и несколько мелких, будто от осколков. Это не было телом спортсмена из спортзала. Это было тело, которое много работало, поднимало тяжести и, судя по шрамам, побывало в местах, где водолазка была не эстетическим выбором, а скорее необходимостью. Максим Викторович нагнулся, доставая из дорожной сумки свежую, серую футболку.
Огнев обернулся. Его лицо было все таким же — усталым, с легкой синевой под глазами. Но без своей привычной униформы он казался… моложе и более реальным. В глазах мужчины не было удивления, лишь мгновенная, почти невидимая переоценка ситуации. Даже не надев футболку и не потянувшись за рубашкой, чтобы прикрыться, он просто выжидающе глядел на меня и на планшет в моих руках.
— Вы что-то хотели? — спросил Огнев, вытирая шею полотенцем.
Я почувствовала, как густо покраснело лицо и уши. Уставившись в одну точку над его левым плечом — на голую стену, где висел одинокий крючок.
— Да. Я… извините. Я не знала…
— Что мне периодически необходимо принимать душ? Всем нам, в сложившихся обстоятельствах, полагается по пять минут горячей воды, график висит на кухне, — в его тоне чувствовалась усталая ирония, направленная на абсурдность нашего общего положения. — Так что вы хотели?