— Например? — моё сердце забилось чаще.
Она снова стала штриховать, её движения стали резче.
— Например, на то, сколько здесь, в этом доме, вещей, которые... как бы это сказать... не совсем законно греют душу хозяевам. Белов был азартным коллекционером не только вина. Картины, иконы, старинные книги... С ним часто «расплачивались» своими сокровищами за... молчание, что ли? Или за определенные услуги. Говорят, в тайнике кабинета Павла хранится рукопись XVIII века о виноделии, которая должна была уехать с Беловым после этого уик-энда. А в гостиной висит пейзаж, который Белов «выиграл» у деда Павла в карты, когда тот был в стеснённых обстоятельствах. — Она горько улыбнулась. — Этот дом — не просто поместье. Это музей обретённых и утраченных состояний, коллекция долгов и молчаливых договорённостей. Смерть Белова... она не разрешила эти долги… Она их заморозила. И сделала всё это имущество предметом очень тёмного спора.
От слов художницы по коже побежали мурашки. Я смотрела на её склонённую голову, на прядь седых волос, выбившуюся из пучка достаточно молодой для подобных возрастных изменений женщины.
— Вы сказали «утраченных состояний». Ваш отец... он тоже внес что-то в коллекцию Белова?
Софья не ответила сразу. Она закончила прорисовывать линию моего плеча и отложила уголь.
— Моего отца Белов не просто разорил… Сначала Артем восхищался его галереей, бывал у нас дома, пил его коллекционный коньяк. А потом, когда отец попал в беду... он скупил его долги за бесценок и забрал всё. Всё до последней картины… до последнего эскиза. Отец не пережил этого, он застрелился. Из старинного револьвера, который теперь, я не сомневаюсь, тоже красуется в чьей-то коллекции. — Голос её не дрогнул, но в нём стояла такая бездонная горечь, что стало трудно дышать. — Я приехала сюда не для мести. Я приехала... чтобы просто увидеть человека, который дважды всё отнял у моей семьи. Посмотреть, как он наслаждается жизнью среди этих вещей, которые по праву... — она оборвала себя, махнув рукой. — Какое сейчас право? Его нет… Есть только вещи… И люди, которые за них цепляются.
Она перевернула скетчбук и протянула его мне.
— Вот ваше настоящее. Без ретуши… и фильтров камеры.
На бумаге была я. Не Алиса Севостьянова, блогер с идеальным светом в волосах. А девушка, сидящая у окна в чужом, враждебном доме. В глазах, которые она так тщательно прорисовала, читалась не паника, а тяжесть, сосредоточенная настороженность, усталость до мозга костей. В напряжённой линии губ — недоверие и воля не распасться. Она увидела и зафиксировала ту самую трещину в моём гламурном фасаде, которую я сама боялась признать. Это было безжалостно. И невероятно точно.
— Спасибо, — хрипло сказала я, не в силах отвести взгляд от своего двойника на бумаге.
— Не за что, — она тихо закрыла альбом. — Просто помните: в мире, где всё можно подделать — вино, документы, даже эмоции, — самое опасное — это подлинник. Его обычно стараются уничтожить в первую очередь. Или присвоить. Надеюсь, вы не против, если я сделаю еще один… для своей коллекции?
После того как я молча кивнула, не в силах отвести взгляда от этого шедевра, София встала, оставив меня наедине с портретом и новыми знаниями. Кабинет Павла с рукописью. Гостиная с картиной-долгом. Целый дом, набитый немыми свидетелями чужих грехов и падений. И смерть, которая не разрешила споры, а только запутала их в тугой замысловатый узел.
Дальнейший день прошёл в лихорадочном ритме. Я снимала «атмосферные» кадры по списку Павла, ставя бутылку VinElegance в кадр так, чтобы этикетка читалась. Делала селфи с грустно-философским выражением лица у камина (#детективноенастроение). Аналитика показывала взрывной рост вовлечённости, но половина комментариев была уже не о вине, а о «тайне», «заточении», «когда выпустят героиню». Моя реальная драма превращалась в интерактивный сериал с хештегами.
Вечером, вернувшись в комнату, я нашла на кровати простой белый конверт. Без надписи. Внутри — лист бумаги, сложенный втрое. Сообщение было набрано строгим шрифтом:
«Интересный эфир сегодня. Умная, наблюдательная девушка. Но помните: некоторые находки безопаснее хранить в облаке, чем в собственной голове. Цифровые следы можно стереть. Воспоминания и… последствия — нет. Удачи с контентом. И будьте осторожнее с тем, что снимаете».