до шершней… и они непременно вылетят. Не сомневайтесь! *** Вечером, пытаясь разрядить атмосферу, Павел устроил небольшой дегустационный перформанс — представил «особенное, почти мифическое» вино из потаённого запасника, бутылку, закупоренную еще его отцом, которую «даже величайший Артем Белов не смог бы оценить по достоинству». Все, кроме Лики за ужином неспешно смаковали виноградный напиток, нахваливая его за сладковатые нотки очередного неизвестного мне сорта ягод. Хозяйка поместья отказалась с ледяной усмешкой, буквально на секунду задерживая на мне оценивающий, предупреждающий взгляд. А я… я после откровений о подпольной алхимии, нашего дорогого сомелье Виктора, отныне предпочитала… воду. Надёжнее будет! Сделав вид, что наслаждаюсь напитком, я остановилась у кадки с раскидистой пальмой, куда, собственно, и вылила содержимое бокала (как в каком-то шпионском фильме). Павел, недавно вернувшийся из полиции Виктор и даже Софья к полуночи погрузились в глубокое, подозрительно безмятежное забытьё. «Особенное» вино, судя по всему, содержало не только танины. В доме при отсутствующем по делам следователе, кроме меня и, вероятно, бодрствующей Лики, не осталось ни одного трезвого сознания. Идеальная ночь для тихих дел. Я не спала. Слова Огнева о минном поле и шершнях иглами впивались в сознание, не давая заснуть. Я ворочалась, и каждый скрип старого дома отзывался внутри ледяным эхом. Притвориться спящей и попытаться обмануть саму себя (а о таком я читала в интернете) было единственной действенной тактикой после неисчезающих который день синяков под глазами... мне было просто необходимо выспаться и восполнить свой внутренний резерв жизненными силами. Лежа на спине, прислушиваясь к гулу в ушах и стуку собственного сердца, единственное, чего я никак не ожидала, так это тонкой полоски света, когда дверь отворилась без единого звука. Не скрипнула, как раньше, не щёлкнула — будто её края были предварительно тщательно смазаны маслом. Замерла, превратившись в специально сопящее каменное изваяние. Давление в комнате изменилось, воздух сгустился, наполняясь чужим присутствием. Прикрыв глаза, оставив узкую щель, сквозь которую мир плыл размытыми силуэтами, я отчаянно пыталась не привлекать внимание. Невысокая, плотная тень отделилась от более тёмного прямоугольника двери. Но ни роста, ни размаха плеч неизвестного четко различить не удалось. Тень застыла, слушая моё нарочито ровное, глубокое дыхание после его проплыла по ковру, абсолютно бесшумная, прямо к прикроватной тумбочке. Моё сердце колотилось так бешено, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. Я чувствовала его удары в висках, в горле, в пальцах, сжимавших кулон на шее. Рука в черной кожаной перчатке взяла мой телефон. Экран вспыхнул, осветив на миг пальцы перчатки и край рукава тёмной ткани. Пальцы неспеша методично задвигались по экрану, пытаясь разблокировать экран. Что это? Попытка стереть материалы? Уничтожить остатки связи с миром? После четырех неудачных попыток и экстренной блокировки на короткий срок телефона движения неизвестного изменились. Рука с телефоном поднялась выше… и резко, с коротким, приглушённым звуком ударила ребром аппарата об угол мраморной столешницы. Раздался отвратительный, сухой хруст стекла и пластика. Ещё удар… и ещё. Это было уже не воровство… Это было безжалостное уничтожение улик. Во рту пересохло, в горле встал холодный, твёрдый ком. Я едва сдержала рывок, чтобы вскочить и вырвать из этой руки своё драгоценное имущество, свою жизнь…свою работу…свое алиби. Но инстинкт выживания оказался сильнее. Сглотнув образовавшийся в горле ком страха, издала сонный, недовольный вздох, поворачиваясь набок, спиной к тени, и подтягивая одеяло к подбородку. Моя рука, лежавшая на груди, судорожно сжала серебряное сердечко так сильно, что его края впились в ладонь. Боль была слишком острой, ясной и отрезвляющей. Я здесь. Я жива. У меня еще не все потеряно! Тень замерла… я чувствовала взгляд на своей спине, жгучий и тяжёлый. Минуты показались вечностью, прежде чем послышался мягкий шорох — обломки телефона аккуратно переместили в какую-то ткань… послышались шаги к двери. И снова гнетущая тишина. Я отказывалась двинуться с места ещё добрых тридцать минут, пока каждый мускул в теле не заныл от напряжения. Потом медленно, скорее на автомате, села на кровати, включая прикроватную лампу. На тумбочке лежала только зарядка. Ни осколков, ни следов… абсолютно чисто, профессионально и чересчур демонстративно. Пальцы продолжали судорожно сжимать кулон на груди — изящное серебряное сердечко на тонкой цепочке. В нём, а не в сумке под кроватью, по какой-то жуткой иронии теперь лежала флешка со всеми данными. Я прижала его к губам, чувствуя, как холодный металл постепенно нагревается от дыхания. «Ты не одна, Алиса», — эхом звучал в голове низкий голос Огнева, последние слова, что он сказал мне сегодня после обеда. Возможно, он уже вернулся и был в своей комнате, буквально за стеной в тот самый момент, пока настоящий злодей был здесь, в этой сгущающейся темноте. Всё ещё сжимая кулон, сползла с кровати, осторожно подошла к двери и приложила ухо к дереву. Подозрительная тишина… Этот кто-то сделал своё дело и растворился, не оставляя следов. Послание угрожающего мне человека было ясно как день: Я могу войти в твою комнату, уничтожить твою связь с миром…и тебя саму, если придется… Мы контролируем твой страх. Я вернулась к кровати, села на пол, прислонившись к ней спиной, и уставилась в пустоту. Дрожь, которую я сдерживала всем телом, наконец вырвалась наружу, пробежала по плечам, свела челюсть. Но внутри, под этим слоем животного ужаса, клокотало нечто иное. Глубокая, беззвучная ярость. Они тронули не просто вещь… Они попытались напугать меня, загнать в угол беспомощной жертвы и наслаждаться этим зрелищем! Разжав ладонь, посмотрела, как на влажной коже краснел чёткий отпечаток краёв серебряного сердца. Я поднесла кулон к губам, ощущая вкус металла и соли. Страх никуда не делся... Отныне он теперь всегда будет со мной в этих стенах. Но его место рядом заняла и стальная решимость. Завтра утром я приду к Максиму уже не с догадками... а с доказательствами того, что я принимаю условия убийцы… принимаю и начинаю диктовать собственные условия с оружием, спрятанным у сердца. Флешка-медальон была не просто бэкапом. Это был мой пропуск в его мир злодея на новых условиях. Я больше не желала оставаться лишь наблюдателем. Завтра я отдам флешку Огневу. Не как улику. Как ключ от двери, в которую кто-то уже вломился. А потом посмотрю в глаза каждому из них за завтраком. И буду ждать. Кто дрогнет первым?