Истеричный крик Софьи заставил меня подскочить на месте. Свет из щели отбрасывал на землю длинную, дрожащую полосу. Я сделала шаг ближе, стараясь не скрипнуть гравием под ногами. Теперь я могла разглядеть больше: внутри стояли громадные, запыленные чаны, похожие на бочки-великаны, их темные силуэты упирались в высокий, закопченный потолок. По стенам змеились ржавые трубы, а с балок свисали какие-то лохматые гирлянды паутины.
– …я больше не могу! – это была Софья, голос которой был сдавлен от рыданий. – Он унижает меня при всех! А ты… ты просто смотришь! Твоя роль безвольной куклы меня уже совсем не устраивает!
Ей ответил мужской голос. Виктор. Но это был не тот пищащий дурными шутками сомелье. Это был голос уставшего, надломленного человека.
– Что я могу сделать, Соня? Ты же знаешь… Он держит нас всех. Меня – за эти долги, за ту историю с поддельной партией… Если бы не это…
– Это его долги! Его грязное прошлое! – почти выкрикнула Софья. – Оно нас всех затягивает в болото! Эта винодельня – не убежище, а кладбище! Кладбище наших надежд, мечтаний…и способов себя реализовать! И иногда мне кажется, что единственный выход…
Я замерла не дыша.
– Выход? Какой выход? Сбежать? Нажать на Павла? Что?! Чего ты хочешь от меня, Софья? Павел и так все видит, слышишь? Думаю, он собрал всех нас, чтобы решить эту проблему! Не заметила разве, он собрал здесь лишь тех, кто ненавидит Артёма всеми фибрами души и...
За спиной громко хрустнула ветка, заставляя сердце упасть в ботинки. Я резко обернулась на звук, но в темноте никого не было. Свет внутри винокурни повинуясь невидимому сигналу, погас, и воцарилась мертвая тишина.
Я чуть ли не бегом помчалась обратно, к светящимся окнам. Сердце колотилось, как сумасшедшее. «Долги». «Поддельная партия». «Грязное прошлое». Ребята, это пахло уже не хайпом, а настоящей, взрослой махинацией, участвовать в которой желания совершенно не было.
Вернувшись в свою комнату с этим дурацким красным балдахином, я уже просто не могла уснуть. Стояла у окна, смотрела на темные бескрайние поля. Весь мой первоначальный восторг куда-то испарился. Эти люди отнюдь не были персонажами для моего контента. У них были настоящие, страшные тайны.
Я потрогала свою брошь – изящный серебряный цветок с жемчужиной в центре. Никто бы не догадался, что жемчужина – это линза объектива. Мой маленький, верный стукач. Я купила ее именно для таких поездок: один щелчок – и всё записано, не нужно держать телефон, выглядеть как турист или привлекать лишнее внимание. Удобно для контента «из первых рук», пока идешь, едешь, пробуешь…
И вся эта дрянь – этот ужин, эти взгляды, полные ненависти, этот жуткий разговор в старой винокурне – всё это в HD-качестве автоматически синхронизировалось с моим планшетом. Тому, на котором я монтирую все свои видео. Он сейчас лежал на дне чемодана, зарытый в груду свитеров и джинсов, как самая обычная, никому не нужная вещь. Я всегда так делаю с техникой в поездках – прячу подальше, чтобы в случае чего ничего не разбилось, да и воры чтобы не добрались до рабочего инструмента.
Глава 4
Наутро, после сильнейшей, разыгравшейся в ночи грозы, из-за которой я не смогла сомкнуть глаз, воздух на «Вороновом Урочище» был настолько чистым и прохладным, словно гроза вымыла из него всю вчерашнюю драматичность. Я лениво потянулась на кровати, проверив состояние кожи в зеркале.
Тени под глазами выдавали бессонную ночь… Соскочив с кровати, сделала привычный трехступенчатый уход от одного из спонсоров-партнеров, скрывающий следы усталости, быструю, почти механическую гимнастику, чтобы согнать дрожь в руках и те четыреста граммов, которые моя армия подписчиков непременно заметит и рухнула на кровать, закрыв глаза... Так бы и лежала, слушая эту звенящую тишину, забыв про контракты и миллионы глаз, ждущих зрелища. Идеальное состояние для «естественной красоты» в эфире.
На данный момент у меня уже были записаны пару десятков роликов "на утро", но все же ни один из них не подходил под эту атмосферу. Обстановка практически требовала оставить все это и выдохнуть… хотя бы на пару дней остаться наедине только с собой и этими невероятными пейзажами… Но после получения первых предложений о рекламе моя деятельность практически перестала быть развлечением. Это стало долгом, который уже звал… Я включила камеру.
— Доброе утро, мои самые-самые, — голос прозвучал с легкой, сонной хрипотцой, которую я давно научилась имитировать. — Знаете, бывают моменты, когда просыпаешься и понимаешь — мир переродился. Сегодняшнее утро — именно такое. Всю ночь неистовствовала гроза, а теперь... тишина. Такая глубокая и чистая, что слышно, как дышит земля.