Контраст был оглушительным. Только что я вещала о сказке и магии для миллиона человек, а теперь сидела в этой гробовой тишине, чувствуя, как каждый за этим столом испытывает по отношению к другому только ненависть. Мои подписчики спорили о их прошлом, даже не подозревая, что их настоящее стало сюжетом для детективной истории.
Мой телефон завибрировал.
Это писала моя менеджер, Катя:
«АЛЬ! ЭФИР ШЕДЕВРАЛЬНЫЙ! Цифры зашкаливают! Бренды выстраиваются в очередь! Ты королева!»
Ровно час спустя я переступала порог комнаты, пахнущей древесиной, воском и тысячей разных историй. Это был не кабинет, а святая святых для любого из виноделов – профессиональный дегустационный зал: длинный стол из светлого дуба, за ним – стройные ряды бокалов ISO стандарта, каждый на своей позиции. Эти универсальные бокалы с выгнутыми стенками и суженным горлом предназначены специально для объективной оценки любых вин, чтобы аромат не искажался формой стекла.
Первым встретившим меня в зале был Виктор, энолог винодельни. И этот взгляд был иным – не вчерашним разгоряченным вином, а сосредоточенным, профессиональным. Он что-то проверял на столе, поправляя бокалы с точностью ювелира. Увидев меня, он кивнул – коротко, без прежней подобострастной суеты.
Павел стоял во главе стола, положив ладони на дубовую столешницу.
— Сегодня, — начал он, — мы не будем говорить о маркетинге, брендах и целевой аудитории. Сегодня мы будем говорить о самой сути этого дела. О том, что отличает просто алкогольный напиток от Вина. Алиса, – его взгляд упал на меня, — ваши подписчики, я уверен, любят красивые картинки. Но сегодня я хочу показать вам историю! Историю, которая начинается за столетия до нашего с вами рождения…
Несмотря на то, что на груди продолжала вести съемку брошка, я достала телефон и карманный штатив, установив его на краю стола.
Первым на стол из рук Виктора плавно опустился бокал с прозрачной, почти бесцветной жидкостью, отдающей легкой зелёной дымкой.
— Riesling Spätlese. Склон «Желтый Ястреб». 2015 год, — голос Виктора звучал ровно, без привычной дрожи. — Поздний сбор. Виноград собирали, когда плоды уже покрывались утренним инеем, намекая на приближение зимних холодов.
Павел поднял бокал к свету.
— Первый шаг – глаза. Что вы видите?
Я внимательно посмотрела.
— Ну... белое вино. Светлое.
— Цвет, Алиса. Оттенок. Интенсивность. Riesling с того склона всегда имеет этот легкий, нефритовый отблеск. Это говорит о высокой кислотности. А вот эта «слеза»... — он медленно покрутил бокал, и по стеклу потекли жирные, медленные дуги. — Видите, как медленно она стекает? Это говорит о высоком содержании сахара, остаточного после позднего сбора. Один взгляд — и ты уже читаешь первую страницу интереснейшей книги.
Я почувствовала, как включается мой профессиональный интерес. Это же чистый образовательный контент! В голове мгновенно возник новый хештег #Винныйликбездлячайников, и мысленно я уже представляла, как смонтирую это, добавив графику.
— Теперь – нос, — продолжил Павел. — Не засовывайте его в бокал, как в помойное ведро. Легкий, плавный вздох.
«Странное сравнение», — пробухтело мое внутренне я, сделала так, как он сказал. Сначала – ничего. Потом... будто ворвалась целая симфония. Сначала – яркий аромат зеленого яблока и свежесрезанного лимона. Потом за ним, – что-то минеральное, холодное, как мокрый кремень. И едва уловимая, но отчетливая нота спелого, сочного... персика?
— Боже, — не удержалась я. — Здесь столько всего.
Уголок губ Павла дрогнул в подобии улыбки.
— Терруар. Говоря вашим языком, — это «бэкстейдж» вина. Состав почвы, угол наклона склона к солнцу, средняя температура. Этот запах минералов – отпечаток сланцевых почв «Желтого Ястреба». А персик... персик — это личная подпись того теплого сентября, который был в 2015-м.
Я ловила каждое слово, забыв о броши и скрытой камере. Это было завораживающе.
— И, наконец, вкус. — Павел сделал небольшой глоток, надолго задержал вино во рту, и я слышала, как оно перекатывается у него за щекой. — Не глотайте сразу. Позвольте ему раскрыться.
Я последовала его примеру. Взрыв. Ослепительная, режущая кислотность, заставляющая скулы свести судорогой. И тут же – волна спелого персика и меда, которая обволакивает, смягчает удар. Сахар и кислота вели дуэль на моем языке, и это было потрясающе.
— Сухость? Сладость? Тело? Танины? — Павел смотрел на меня, и в его глазах читался неподдельный интерес. – Танины вы почувствуете позже, в красных. А здесь... что вы чувствуете?