- Да, Учитель.
- Вспомним, чему я тебя научил: колдовство должно идти из сердца, расходовать ману надо с умом, оставляя немного в запасе, ты тянешь нити лишь из подручных предметов в радиусе 10 метров и лишь из подходящей стихии, нельзя вытянуть огонь из воздуха, например, или наоборот. А сейчас попробуй перелить воду, - он поставил на стол два стакана, один пустой, а другой с водой, - из одного стакана в другой.
Вспоминая все то, что он мне рассказывал, я сосредоточилась. Я представила себе условную колбу, переполненную жидкостью — маной, затем представила нейтральные нити, медленно тянущиеся из этой колбы к стаканам. Когда нити соприкоснулись с водой, они стали голубыми — это значило, что теперь они пропитаны стихией воды. Я подняла нити из стакана, но когда они были на половине пути к другому, с улицы послышался шум и вся моя сосредоточенность улетучилась и вода отправилась прямо Солтодару на лицо. Я расхохоталась. Еще пару секунд назад серьезное и сосредоточенное на моих нитях лицо блестело на солнце, а капли смешно стекали с поседевшей бороды. Еще секунда и хохотали мы оба. Он всегда начинал смеяться, когда и я, ему нравился мой смех...»
Повсюду раздавались истошные крики, молящие уже даже не о пощаде, а о смерти. Это продолжалось несколько удивительно долгих мгновений. Когда крики прекратились, а огонь ещё не потух, я отвязала распоясавшиеся огненные нити от обугленных тел и направила их в ближайшие каменные печи. Они вспыхнули ярким пламенем, но смогли удержать в себе бушующую стихию.
Смотря на погром, устроившийся здесь так внезапно, сердце сдавливал ужас. Нити, получив свободу, заплясали вокруг меня, требуя подпитки маной. Земля пылала, прося воды и прохлады. Я взяла свои силы в кулак и достала еще немного маны из резерва, которой оставалось уже не так много, и израсходовала её на то, чтобы притянуть несколько нитей воды с небес, но и этого хватило, чтобы начался дождь. Он шел, стуча о разрушенные дома, обломки и мертвые тела. Как вражеские, так и знакомые лица встречались среди обгоревшей травы и, еще совсем недавно, живой земли. Я перемещала наибольшие обломки стен и соломенных крыш. Иногда раздавались облегченные возгласы: под обломками были эльфы, не успевшие спастись от пожара, но все ещё живые. Всего через несколько минут ночной небосвод содрогнулся от количества таких разных голосов: немногие воссоединились с семьями, находя мужей или жен с детьми живыми. Тела, в которых ещё теплилась жизнь относили в полевой лазарет, наспех построенный. Всего в нескольких сантиметрах от меня, оглянувшись, пробежала молодая девушка в красной одежде с нашивками герба семьи моего отца. Кажется, она меня заметила. Я не могу знать наверняка, она сразу же побежала помогать тем, кто еще держался на ногах, относить раненых в лазарет. Многие не успели сказать последние слова своим близким. В стеклянных глазах застыл ужас, который больше никогда не покинет их души. Каждый чувствовал утрату по-своему: сердце обливалось градом кровавых капель, смывая вспыхнувшую горечь - матери оплакивали погибших детей, не успевших вдоволь насладиться этими лесами; горела ярость, обещая не оставить даже пепла от посмевших разодрать рану в сердце, из которого теперь лилась водопадом горькая, мутная вода, разъедавшая душу. Отцы, не пророня ни слезинки, помогали выжившим перебраться в лазарет. Они привыкли к постоянным смертям близких, но яд смертоносной змеи, пробравшийся сквозь защиту сурового характера, глубоко проник под кожу воинам. Небо, будто чувствуя раздирающие души эмоции, нахмурилось еще больше и разлилось проливным дождем, помогая выжившим оплакать павших, смывая с трупов маски пыли. Но даже этот ливень еще долго не смог бы смыть всей крови, что сегодня пролилась.
Я знаю, что должна действовать, чем-то помочь другим, но так сильно устала... Точно также когда-то горела моя родная деревня, спасались женщины и дети, мужчины сражались с оставшимися врагами. Уверенный взгляд матери провожал меня до самого леса. Лишь миг мне понадобился для того, чтобы увидеть и понять, что она мертва. Не теряя ни секунды, предоставленных мне мамой, я бежала, сдирая кожу со стоп, бежала, соленые слезы обжигали раскрытые от ужаса глаза, бежала, мое сознание отрицало каждое мгновение происходящей ночи, бежала, не смотря ни на что, БЕЖАЛА. Пока не наткнулась на лагерь отца, после чего и стала прислугой, не имевшей права голоса. Воспоминания больно расковыряли давнюю рану. Но я твердо решила, что расклеиваться сейчас - наихудший вариант, который не поможет никому, а только вгонит меня в депрессию. То же мне! Я уже не маленькая! Собраться и сосредоточиться - вот мои главные задачи. Не долго думая, выбрала подходящее заклинание: оно использовало очень много жизненных сил мага, в моем случае еще и деревня большая, но оно того стоило. Это было запрещенное восстанавливающее заклинание с дальней полки библиотеки Солтодара. Я ее изучаю в свободное время. Это все, что я могла сделать для павших, защищавших нашу деревню. Я достала почти всю ману, которая у меня оставалась и обратила ее в нити всех четырех стихий, крепко сплетая в узел. Затем направила его в небо, чтобы его действие распространилось на как можно большую площадь. Но, чем выше поднимала, тем сложнее это становилось, и когда руки безвольно упали от тянущегося напряжения, достигшего своего предела, в высоте с хлопком разлилась «сила четырех стихий». На глазах завороженных эльфов происходило чудо: обломки, подчиняясь моей воли, приподнимались над землей и возвращались на свои места; соломенные крыши, будто возрождались из пепла и деревня начинала принимать свой прежний вид.