– Вставай, унылый слабак!
– Оставь меня, дай умереть спокойно!
– Ты что, дебил?!
– Что мне там искать?!
– Ты конченый эгоист! А кто обещал спасти того брюнета?
– Каин… Да, но я не могу больше. Я устал, тело болит, ноги не слушаются.
– Да какое тело?! Идиот! Ты же вернул себе память, теперь ты владеешь реальностью в этом мире, а не реальность тобой. У тебя ничего не болит, все в твоей голове!
Сэлмен вдруг перестал чувствовать боль и усталость, он словно потерял все смертные слабости.
– В тебе скрыта огромная сила, просто выпусти ее, встань и иди!
Сэлмен не просто встал на ноги, – он воспарил над землей и полетел в сторону двери.
– Ты прав…
– Конечно, я прав. Очнись, пока машина не взорвалась к чертям собачьим!
– Я чувствую эту мощь… – Произнес Сэлмен.
Дверь ярко сияла, Сэлмен все быстрее к ней приближался. Комната похоронной вечеринки рушилась позади него, за ней рушился и коридор.
– Похороны закончились, теперь начнется самое ужасное. Сука жизнь…
– Жизнь не так уж и плоха, Сэлмен.
– Я больше не Сэлмен… Мое имя Карл! – Произнес Карл и открыл дверь.
Яркие лучи света хлынули снаружи и поглотили Карла.
07
Карл очнулся не в лесу, вместе с ярким светом он вошел в большой светлый храм, колонны которого уходили далеко ввысь, к сводчатым потолкам. На расписном потолке были фрески со сценами из библейской притчи об убийстве Каином его брата Авеля. Решетчатые окна украшали длинные бордовые шторы. Лучи солнца проникали в окна и, как лезвия, впивались в мраморный пол, вырисовывая на плитах проекцию решетчатых силуэтов. Между колоннами были размещены огромные статуи массивных крылатых гоблинов. В глубине храма Сэлмен заметил проблеск – так сверкали только металлические набойки армейских сапог. Из тени вышел мальчик брюнет в черной армейской форме. Это был Абель.
– Ты думал, что я позволю тебе выйти отсюда живым?! – Проорал он, и эхо его голоса разлетелось по храму, как испуганная стая ворон.
– Ну, я надеялся. Но надежда умирает последней, не так ли? – Заметил Карл.
– Надежда, может, и умирает последней, – Абель широко улыбнулся и продемонстрировал на себе, как собирается перерезать противнику горло, – но ты, Сэлмен, умрешь первым.
Мне осточертело вести переговоры с психопатами, подумал Карл. Судя по опыту общения с Эдисоном и Альфредом, ни к чему хорошему это не приводит. Так зачем же тратить впустую слова, пора заняться делом и отшвырнуть эту маленькую мразь со своего пути!
Карла наполнило мощное чувство уверенности, словно какая-то неведомая сила подталкивала его изнутри, делая его шаг легким, а его тело – невесомым, как перышко. Глаза его засияли, казалось, они излучали вокруг ярко-голубую ауру, волосы парили в невесомости, так будто он находился где-то в глубине океана. С момента воссоединения со своими воспоминаниями Карл стал совсем другим, у него появилась бесконечная энергия и возможность изменять реальность в свою пользу.
Абеля задело, что противник никак не отреагировал на его угрозу:
– Так ты готов умереть, жалкий кусок дерьма?!
– У тебя еще молоко на губах не обсохло, чтобы так разговаривать, ты, мелочь пузатая! – Ответил Карл.
Абель истерически захохотал.
– Ой, прости. Это не молоко? Не ту соску ночью сосал? – Продолжал Карл.
Абель вдруг умолк и злобно посмотрел на Карла. Сжав кулаки, он устремился к нему с криками:
– Да я сотру с лица твою наглую улыбку вот этими кулаками! Болтун легкомысленный!
08
За спиной Абеля Карл увидел огромную дверь. Он не нуждался в табличке «Выход», чтобы понять, что это та самая дверь в пробуждение.
Через твой труп так через твой труп, сказал себе Карл и помчался навстречу врагу.
Прямые черные волосы Абеля развевались вокруг его озлобленного лица. Он бежал все быстрее, набирая почти нечеловеческую скорость. Но время словно замедлилось – и Карл увернулся от первых двух ударов. На третьем замахе он схватил маленький кулак мальчика, зажав его своей огромной ладонью.
Абель застыл в недоумении.
– Что за хрень?!... – Дрожащим от злобы голосом произнес он. – Я же тебя одной рукой могу уложить!
– Значит, теперь не можешь, – ответил Карл и, заметив, что Абель поднимает второй кулак, успел его опередить. От мощного удара у парня перекосило лицо, а сам он улетел на другой конец храма.