– Молодец, пацан! – Обрадовался Карл, похлопав мальчика по спине.
– Рано радоваться, – напомнил Каин. – Остались еще две цифры.
Мальчик радостно улыбнулся:
– В этих я точно уверен. Тут уж невозможно ошибиться. 10х – х – это девять, а 10х – 2х – это, конечно, восемь. Как я вам?!
– Сейчас узнаем, – вздохнул Карл и нажал на две оставшиеся цифры.
– Девять… Восемь – Произнес электронный голос.
Оглушительно заскрипел внутренний механизм двери.
Все трое затаили дыхание.
– Что происходит? – Спросил Каин.
– Не знаю… – Дрожащим голосом ответил Карл. – Слышу звуки механизма: или дверь откроется, или вот-вот бомбанет…
– Тогда, может, нам отойти подальше? – Предложил Каин.
– Хорошая идея, – согласился тот, и они все отошли на несколько метров, спрятавшись за одной из колонн.
От двери все еще раздавались скрипы и постукивания, затем они плавно перешли в пневматические звуки, напоминающие работу электродрели. Казалось, что дверь при смерти и воет в муках. На последнем ее вздохе из щелей вышел пар и все смолкло.
– Дверь открыта! – Произнес электронный голос.
– Вот и все… – С облегчением произнес Каин-младший.
– Все?! Да ты гений! – Воскликнул Карл и крепко обнял мальчика, подняв его высоко вверх.
Каин положил Карлу руку на плечо:
– Пора…
Карл взглянул на него и опустил мальчика.
– Ну раз пора, – ответил Карл, поправив воротник, – нельзя злоупотреблять гостеприимством.
11
Карл подошел к двери. Он все еще сомневался в том, что она полностью разблокирована. Медленно протянув руку к круглой золотистой ручке, он увидел в ней свое искаженное отражение. Карл не сразу узнал себя – бритого, чистого и причесанного, его голубые глаза мерцали, что казалось, слегка освещали дверь.
Ничего себе, подумал Карл. Осознав, каким жалким и ничтожным он был до этого, ему стало искренне жаль себя, и он понял, куда ему предстоит вернуться. Вновь стать Сэлменом – грязной тварью, живущей бессмысленной скотской жизнью. Была бы его воля, он бы остался тут и прекратил это несчастное существование.
Но я обещал, подумал Карл, обещал спасти Каина. Хоть какой-то толк от меня будет. С другой стороны, он хладнокровный убийца. Разве стоит его спасать?! Ну и что, что говорил, что не трогал невинных?! Кто он такой, чтоб решать, кто невинный, а кому положено умереть?! Он же не бог… Но вот, как идиот, зачем-то хочу ему помочь.
Карл взглянул на светловолосого мальчика, тот невинно улыбался ему. Что-то в нем заставляло Карла вновь любить жизнь, он был самым невинным и чистым существом, которого Карлу приходилось когда-нибудь встречать. Если он часть подсознания этого убийцы, подумал Карл, то Каин ничем не хуже меня. Может даже в чем-то лучше. Я ведь тоже был солдат, убивал – даже невиновных! Оправдывая все это, как мог, закрывая глаза черной пеленой пропаганды. Чем же я лучше него?! Нетушки, смерть нас не заберет, пока мы не искупим свою вину перед всеми нашими жертвами...
Карл ощутил ком в горле и, пытаясь сдержать слезы, глубоко вздохнул и взялся за ручку двери.
– Сделай дело, помирай смело… – Произнес он и повернул ручку.
Дверь приоткрылась – и яркий слепящий свет хлынул из проема.
– Надеюсь, что это не тот самый свет в конце туннеля, – произнес Карл и исчез в лучах света.
12
Сэлмен открыл глаза – прямо в лицо бил ослепляющий свет фар автомобиля. Он не сразу понял, где находится, мозг словно онемел и медленно приходил в чувство. Оглядываясь и разглядывая картину перед собой, он чувствовал, как рассудок и память постепенно возвращаются к нему. Минивен лежал на боку, колеса все еще крутились. Фары напоминали чьи-то огромные больные глаза, их длинные лучи тянулись в ночной лес, мерцая в каплях дождя. Возле Сэлмена лежало окровавленное тело Майка с разинутым ртом и вскрытым черепом. Кровь ветвилась неровными ручейками, стекая по его лицу.
Первыми впечатлениями от реальности были сырость и промозглость. Несмотря на холод, Сэлмен ощущал, будто под кожей у него пересыпается раскаленный песок. Он не чувствовал конечностей, а голова раскалывалась сильнее, чем от любого похмелья. Вспомнив эту ужасную аварию, Сэлмен сильно пожалел о том, что решил очнуться.
– В том странном мире хотя бы раны заживали… – Проворчал Сэлмен. – Ненавижу реальность!
Осмотрев себя, он резюмировал:
– Руки и ноги на месте, уже хорошо.
Но, попытавшись встать, обнаружил, что сильно повредил ногу, а левое плечо вывихнуто и смещено. Казалось, будто между рукой и плечом насыпаны мелкие стеклышки, и они резали его изнутри при каждом движении. Ночной мороз усиливал боль, и каждая капля дождя отзывалась в теле как удар ледяной глыбы.