– Ладно, зайду я в этот чертов экран, – пробурчал он в полном смятении и уже было протянул дрожащую руку к экрану, когда вдруг вспомнил себя в бою на Голанских высотах, когда они преодолевали минное поле: солдаты понимали, что назад пути нет, потому что численность врага в тылу намного превосходила число бойцов их маленького взвода. – За мной! – Скомандовал Сэлмен, едва дотронувшись до светящегося экрана. Затем резко сунул руку внутрь и ощутил пронзающий до костей холод.
– За тобой... Да за тобой я пойду хоть на край света! – Произнес молодой Дрейк. Его лицо было покрыто грязью и запекшейся кровью. Он побежал сквозь высокую траву, обгоняя Карла.
Сэлмен понял, что уже не сможет вытянуть руку назад, экран крепко схватил ее, втягивая за ней, все сильнее и сильнее, и все тело. Сэлмен с удивлением разглядывал свою руку – она уже наполовину обесцветилась, ее словно окунули в холодный гель, а на коже чувствовались легкие покалывания. Тело Сэлмена уже наполовину погрузилось в экран, – и тогда остальная его часть, словно кто-то придал ему ускорение, влетела в экран с огромной скоростью, полностью погрузившись в черно-белую картинку.
Сэлмен рухнул на траву. Место, в котором он очутился, обрело свои естественные краски, и он получил ответ на один из своих вопросов.
02
Сэлмен поднялся на ноги. Вокруг себя он увидел полуразрушенный, безлюдный, окутанный сумерками городишко. Остовы зданий напоминали гигантские картонные коробки с вырезанными дырками, и, глядя в темные оконные проемы, Сэлмен чувствовал, будто вглядывается в чьи-то бездушные глаза. А они в ответ пронзали его невидящим взором, словно пытаясь вытянуть душу, чтобы заполнить ею пустующие пространства за кирпичными стенами. Где-то в сиренево-туманной дымке у самого горизонта прорисовывались силуэты сломанных и искривленных электрических столбов и узких, устремленных ввысь многоэтажек.
Во влажном воздухе носился шальной ветерок, жухлая трава блестела от вечерней росы. Тени летящих по небу туч проносились по улицам как стая голодных волков, преследующих свою добычу. Экран исчез, словно его никогда и не было. Хотя Сэлмен и не жаждал вернуться в тот хаос, из которого он таким фантастическим образом сбежал. Зато, возможно, в этом мрачном городишке он найдет здравомыслящих людей. Плюшевый медведь отряхнулся, словно мокрый пес, и покрутившись на четырех лапах вокруг своей оси в обе стороны наконец нашел удобную позу и разлегся на землю.
– Нам надо отдохнуть, – резюмировал медведь и широко зевнул, раскинув плюшевые лапы по мокрой траве.
Сэлмен еще раз внимательно оглянулся вокруг, с большим подозрением и даже со страхом.
– У нас нет времени на отдых. Мне надо найти ближайший телефон, а лучше всего – полицейский участок... И поскорей!
– Да куда ты спешишь?
– Мне надо... что-то нужно сделать... – Сэлмен отчаянно чесал руками голову и уже не был уверен в своих словах. – Не помню, куда мне нужно попасть... Убей меня, я ничего не помню! Черт возьми... Да и вообще… мне не кажется, что надо куда-то попасть...
На него навалилась дикая усталость, он погружался в ее объятия, а она баюкала и нежно гладила его по щеке… Медведь быстро заснул, нет, буквально отрубился и уже храпел, как старая газонокосилка. Сэлмен еще пытался сопротивляться, но отяжелевшие веки моментально захлопнулись, как двери от мощного сквозняка.
Нельзя, нельзя поддаваться усталости в такой критический момент, успел подумать Сэлмен и даже попытался ударить себя по лицу, но руки отказывались его слушаться. Хорошо... Я только немножко вздремну...
03
Сэлмен очнулся. Вокруг было темно. Он поднял голову и понял, что спал, сидя за столом. От того, что руки были вместо подушки, они совсем занемели, и теперь острые покалывания свидетельствовали о том, что к ним постепенно возвращается чувствительность. Какая дешевая формайка, подумал Сэлмен, разглядывая стол. Огляделся по сторонам, и сначала довольно трудно было понять, что он находиться в маленькой дешевой забегаловке. Но через несколько минут глаза привыкли к тусклому освещению, которое исходило от единственной красной лампочки над входной дверью. Красный свет немного напрягал, и эта забегаловка напомнила Сэлмену случай, когда отец по пьяни забыл его в темном прокуренном баре. Ему тогда было всего пять лет, и он был до смерти напуган, шастая среди пьяных мужиков и проверяя каждый уголок, даже женский туалет. Тогда ему пришлось возвращаться домой самому – шагать пять часов одному среди ночи.