Представив, как этот толстый мальчик торопливо и неуклюже карабкается вверх по лестнице, Сэлмен попытался улыбнуться, но улыбка сквозь гримасу боли получилась довольно кривой. Немного успокоившись, он аккуратно опустил Тимми на пол и надел свой мокрый от дождя плащ. Сделал пару шагов вглубь комнаты, и в нос ему ударил острый запах гниющей плоти и свежей крови. Сэлмену слишком хорошо было знакомо это жуткое липкое зловоние, на какой-то момент он вновь почувствовал себя на поле боя, когда после сражения приходилось грузить трупы солдат в бронетранспортер. Но тогда, под невыносимым, обжигающим августовским солнцем смрад был намного сильнее. Сэлмен силился всмотреться вглубь комнаты, но зрение подводило его все больше. Наконец сквозь туманные расплывчатые пятна ему удалось разглядеть обнаженную скрюченную человеческую фигуру, лежащую на полу. Потребовалось подойти совсем близко, чтобы понять, что это была девушка. Она лежала в луже крови, свернувшись калачиком, как плод в утробе матери. Руками прикрывала грудь, а ноги потирала одну о другую, пытаясь согреться. Ноги у нее были длинные и гладкие. Она вся дрожала, то ли от холода, то ли от боли, и Сэлмену было ясно одно – он обязан хоть как-то ей помочь.
«Какое шикарное тело! Ее кожа такая гладкая и влажная... Ты только взгляни на эту идеальную форму груди. Я просто уверен, что ее соски, спрятанные под этими хрупкими ручонками, стоят как копья. Мокрые волосы струятся по плечам. И эта кругленькая, румяненькая, сочная попка! Разве тебе не хотелось бы просто взять и сжать ее попку? Или приподнять ее личико и поцеловать эти сладкие губки? Или просто засунуть член ей в рот, когда она смотрит на тебя своими невинными, удивленными глазками?»
«Она в беде, лежит в луже крови, единственное, что я должен сделать, так это ей помочь, а не выслушивать твои извращенные мысли! Как вообще можно было о таком думать?! Нет, нет и еще раз нет!!!»
«А кто тебя назначил «Мистером героем»?! Умеешь же ты испоганить шикарную вечеринку…»
Сэлмен бросился к девушке, скинул с себя плащ, укутал девушку и крепко обнял, растирая ее плечи и пытаясь ее согреть.
«Вот так-то лучше... Совсем другой разговор, прижми ее к себе посильнее!»
– Вы можете говорить? – Прошептал он в ее крошечное ушко, скрывавшееся под потоком длинных карих кудрей.
Она отдышалась, сделала еще несколько коротких вдохов, затем слабым, слегка осипшим голосом ответила:
– Да...
Несмотря на легкую хрипловатость, голос ее был сладок и полон блаженного спокойствия.
– Как вас зовут? – Спросил Сэлмен, помогая ей присесть.
– Габриэль...– произнесла она, слегка прокашлявшись и пытаясь избавиться от сухости в горле. Затем, предположив, что ее не расслышали, повторила:
– Меня зовут Габриэль. А вас?
Сэлмен не мог оторвать взгляда от ее огромных, ярких глаз, он погружался в них с головой и мечтал утонуть, чтобы полностью отдаться тому чувству ласкового спокойствия, которые исходили от нее и бередили его душу. Едва собравшись с мыслями, он ответил, отчаянно запинаясь:
– Я... А... О... С-Сэлмен.
– Хорошо, А-О-Сэлмен. Вы поможете мне бежать или вас послало это чудовище закончить начатое?
Сэлмен был восхищен ее спокойствием и самообладанием, и чувствовал, что если бы не жуткая боль в ноге, то на его лице, пожалуй, появилась бы легкая искренняя улыбка. В ее сладком голосе звучал некий шутливый подтекст, как бывает только в разговоре влюбленных или давно женатых пар.
– Габриэль... Конечно же, я здесь, чтобы помочь вам. Кроме того, это чудовище продырявило мне ногу, а его толстопузый ассистент уже в пути за ключами от этой двери. – Сэлмен кивнул головой в сторону черной двери. – Так что нам надо спешить. Надеюсь, здесь есть еще один выход.
Теперь нас двое, подумал Сэлмен. С ними был еще, конечно, и Тимми, но Сэлмен никак не мог понять, насколько искренни его намерения, да и сам факт наличия говорящего медвежонка не внушал Сэлмену ни капли доверия. Габриэль была светлым человеком, казалась адекватной и ей можно было верить. Кроме того, у них обоих была одна цель, – как можно быстрее выбраться из этого кошмара, – чего нельзя было сказать о Тимми.
Габриэль с горестным взглядом посмотрела вокруг.
– Ужас... Я все-таки опоздала, – она прикрыла рот ладонью, как делают люди в минуты отчаяния.
Сэлмен, на какое-то время почувствовав прилив сил, напрягал глаза, силясь рассмотреть комнату. Теперь он начал понимать, почему здесь стояло вызывающее тошноту зловоние. Ему не удавалось полностью сфокусировать взгляд, но все-таки удалось разглядеть тела детей, – большинство были мертвы, а кто еще оставался в живых, были с тяжкими увечьями. Кто-то был прикован к жутким устройствам для пыток, неестественно растягивавшим их ноги и руки. В большом стеклянном контейнере, заполненном зеленоватой жидкостью, находилось тело обнаженного юноши, белки глаз без зрачков были обращены в небо, кожа лоскутами слезала с его тела, обнажая мышцы, а затем и кончики костей. Юноша еще был в сознании, но когда кислота проникла ему в легкие, он тут же скончался. Остальные дети были заперты в стальные клетки, такие тесные, что они просто лежали друг на друге, как фабричные курицы, которых сейчас повезут на бойню. У кого еще остались хоть какие силы, протягивали руки сквозь окна решетки в сторону Сэлмена и Габриэль, пытаясь что-то прокричать, но из их широко раскрытых уст звучал лишь тихий сухой свист.