Вдруг Сэлмен почувствовал, что кто-то смотрит на него сквозь отверстия между игрушками. Пара сверкающих глаз хоть и внушала опасения, но и пробуждала любопытство разузнать, кто же скрывается под игрушками. Тимми тоже это заметил, но в эту секунду из ниоткуда вспыхнул мощный свет, заполнивший комнату, и из световой ауры всплыла новая проекция Эдди. Или, как прозвать это явление Сэлмен, «Чудик из бракованного видика». Комната засияла яркими красками, окрасившими все предметы в теплые тона.
20
Сияющая проекция Эдди, перешагивая через разбросанные игрушки, приблизилась к лежавшей на комоде Библии. Он поднял ее очень бережно, как древний свиток, которому нет цены, затем, с наслаждением вдохнув аромат ветхих листов бумаги, начал читать:
– В начале сотворил Бог небо и землю. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою. И сказал Бог: да будет свет. И стал…
Чтение прервал резкий шум захлопнувшейся двери, Сэлмен даже вздрогнул от мощного хлопка.
– Ты снова читаешь эту мерзкую книгу?! – В комнату вломилась проекция отца Эдди. Не дав мальчику ответить, отец выбил Библию из его дрожащих рук, и книга ударилась о голубую стену, оставив на ней черный след от обложки.
– Нет! – Заскулил Эдди, как раненый пес, и ринулся спасать свою дорогую Библию, но хлесткая, «традиционная», пощечина отца буквально сбила его с ног, ребенок грохнул на пол.
– Пойми уже наконец, – взмахнув рукой, внушал ему отец. – Твоя мать сдохла! И бог уже никак те не поможет, потому шо она в аду! Лучше, вон, с дьяволом побазарь, потому шо ты тоже туда попадешь, если останешься таким педиком! Пе-ту-шило!!!
– Это не правда, – заревел Эдди, и тут же пожалел, что сказал это. Скривив лицо, он уже готов был принять очередной удар, но отец не тронул его, а начал рвать на части и ломать все его игрушки.
– Нет. Зачем вы это делаете? – Умолял Эдди, заранее зная ответ.
– Никогда. Мой. Сын. Не будет. Играть. В куклы! – Зло отчеканил тот. – Почему мой сын вырос таким педиком? В чем я ошибся?! – Вдруг зрачки его резко сузились, а глаза выпучились, словно готовы были вот-вот вывалить из орбит – он заметил, что сын поднял книгу, которую он только что выбил из его рук.
– Ты просто плюешь мне в лицо?! – Рассвирепел отец. – Чо я тока шо говорил те об этой книге?! – И влепил мощную пощечину сыну, повторяя вопрос. – Я сказал… Чо я те сказал?! – Очередная пощечина последовала за вопросом.
– Простите… я был не прав… Я неблагодарный сын… – Заикаясь, выговорил Эдди, выронив книгу.
– Правильно, я так и думал. – С усмешкой произнес отец, глядя на униженного сына с каким-то больным любопытством. – Так чо?! Этот пастырь трахает тебя в жопу? А эта маленькая книжонка напоминает тебе о нем?! Да?! Секундочку, я знаю! Такие словечки как: «Ох… Великий Иисус! Да, да! Еще глубже!» – возбуждают тебя? Педик! Трахопоп, маленький жопопороходец. Вот в чем дело?! Это то, чем вы там в церкви занимаетесь? Этому тебя мать учила, да? Эта потаскуха!
Эдди со слезами выбежал из комнаты. И с его исчезновением комната вернула себе реальный обветшавший вид, игрушки лежали разбитыми, а проекция отца, испаряясь, еще успела выкрикнуть, оставляя гулкое эхо:
– Куда ты побежал?! Я еще с тобой не закончил…
21
Сэлмена жутко выводило из себя, что он никак не мог повлиять на эти проецируемые сцены. Рассвирепев от ненависти к отцу Эдди, он изо всех сил ударил рукой по стене, оставив вмятину в гипсокартоне.
– Сукин сын… – Сэлмен направился к открытому окну, надеясь, что свежий воздух его слегка успокоит. Оперевшись руками о подоконник, он наполнил легкие прохладным вечерним воздухом, насыщенным ароматами весеннего цветения.
О да, это то, что мне надо, удовлетворенно подумал Сэлмен.
– Мама! Папа! – Нарушил недолгое затишье чей-то звонкий голос.
Посмотрев вниз, туда, откуда раздавались крики, Сэлмен вновь увидел проекцию Эдди. Он кричал вослед удаляющимся силуэтам двум людей, побежал, пытаясь их догнать, но маленькая калитка забора захлопнулась, прищемив ему палец. К удивлению Сэлмена, мальчик не закричал от боли, а обронил только одну слезинку, продолжая кричать в спины уходящих людей.
– Мама! Папа! Подождите меня! – Взывал Эдди, но два силуэта уже растворились в густом тумане.
И вновь, как только Сэлмена накрыла волна сострадания, Эдди исчез, как это происходило и с другими проекциями.
22
Несмотря на психическое расстройство, Сэлмен все же считал себя трезво мыслящим человеком, реалистом, и даже когда испытывал галлюцинации с видениями о своей семье, то осознавал, что это всего лишь краткое помутнение рассудка. Но теперь, после аварии, попав в это странное место, он никак не мог отличить, что реально, а что нет.