– Имя: Эд. Фамилия: Годсон. Пол… Ну это понятно. Дата рождения… Так-так, это значит, что ему уже 53. Рост… ладно, это все неинтересно. Так. Вот, дальше интересней: «Эд Годсон обвиняется в умышленном жестоком убийстве 31 человека. В их числе мужчины, женщины и дети. Пред каждым убийством Эд Годсон проводил ритуал, в котором применял жестокие методы пыток и насилия. По словам обвиняемого, пытки были предназначены в качестве «кары за грехи неверных детей божьих, решивших пойти против законов его». Предполагается, что последней жертвой обвиняемого стал 13-летний мальчик, известный как Александр Томсон. Мальчика нашли висящим на кресте, пригвожденным ладонями и ступнями к деревянному кресту.
Также известно, что убийца имел обычай знакомиться с жертвами до содеянного. Предполагается, что этим способом он выявлял так называемую тяжесть преступления пред богом, по которой определял строгость наказания.
Мать обвиняемого скончалась, когда ему было 10 лет. Эда Годсона воспитывал отец. Предполагается, что отец применял к сыну жесткие меры и насилие, как физическое, так и моральное. По рассказам жителей поселка, в котором рос обвиняемый, в детстве Эду часто приходилось прятаться в городской церкви, где святой отец Сантьяго всегда был готов утешить и поддержать его. Но вмешиваться в семейные проблемы мальчика пастырь не решался. Сантьяго наполнил жизнь Эда религией, и церковная жизнь стала мальчику единственным счастьем в тот период его детства. Предполагается, что именно этот факт толкнул Эда Годсона на совершение тяжелых преступлений с поистине религиозным фанатизмом.
На допросе обвиняемый утверждает, что это его призвание – наказывать грешных еретиков. Так как сам отец небесный явился к нему и доверил ему столь ответственную миссию.
Согласно законам федерации, суд признал Эда Годсона душевнобольным и принял решение отправить обвиняемого в психиатрическую клинику.
После решения суда «Ячейка» включила красный протокол, известный как...»
Дальнейшая информация была полностью замарана черным маркером, так что кроме прилагательных ничего не осталось. Поняв, что больше из документов ничего не выяснить, Сэлмен отшвырнул их и задумчиво посмотрел на Тимми. С трудом осознавая прочитанное, он пытался в мозгу воспроизвести события в церкви и сравнить их с только что прочитанным. Все это казалось сущим бредом, не имеющим никакой логики. Но картинки воспоминаний из дома Эди и из церкви пчелиным роем теснились в мозгу. У него даже разболелась голова и поднялось давление, как вдруг он поймал ту самую зацепку, которая пролила свет логики на мрак сомнения.
– Почему-то мне кажется, что тот мальчик Эди как-то связан с Эдом Годсоном. – Вслух размышлял Сэлмен. – Не понимаю, как это может быть, но я чувствую, что они оба – это один и тот же человек. Но как же это возможно? Ведь Эди всего лишь мальчик, а этот Эд – уже пятидесятилетний мужик.
– Ты прав Сэлмен, но даже тот самый Эд Годсон когда-то был мальчиком. Не упускай факты, о которых говорится в документах. Вряд ли они лишние. Все совпадает.
– Может, я сам придумал все, что там написано? Как я мог разглядеть все при таком тусклом свете? Может быть, я где-то читал похожие документы и мои галлюцинации смешались воедино?
– Нет! Никакие это не галлюцинации. Почему ты игнорируешь факты? Формальная логика существует только для того, чтобы запутать нас и не позволить нам увидеть настоящую правду, истину!
– Я так не думаю. Или… может быть, частично ты прав. Не знаю, пока что я останусь нейтральным в этом вопросе.
– Как скажешь Сэлмен, как скажешь…
– Ты в порядке?! – Спросил Тимми. – Ты выглядишь каким-то напуганным и запутанным.
– Да, да… в порядке. – Поспешно ответил Сэлмен.
Тимми решил больше не приставать к Сэлмену и, помолчав еще минутку, начал напевать детскую песенку, пританцовывая, как шаман африканского племени. У песенки был быстрый ритм и веселый мотив:
«...Мой медвежонок – капитан корабля,
Мы с ним плывем покорять все моря.
На море был шторм и стая туч,
Но мой медвежонок, он всемогущ...»
Он пел довольно долго, пока Сэлмен не решился прервать его:
– Лучше скажи, как нам выйти из этой комнаты.
Но Тимми, полностью погрузившись в свое нелепое музыкальное представление, не обратил внимания на вопрос.
– Тимми! – Повысил голос Сэлмен. – Я спрашиваю тебя, как нам отсюда выбраться? Ты знаешь, где выход?
– Что?!... Ах да, конечно. Я не знаю, как отсюда выбраться, – задумчиво потер свой нос Тимми. – Точнее, я не думаю, что мы можем уйти из этого места. То есть можем, но я не думаю, что мы можем выйти. Ну... хотя-бы не в данный момент.