– Что значит «не в данный момент»? – Спросил Сэлмен.
– Тихо…! – Прошептал Тимми, прижав палец к губе. – Эди может нас услышать. Он уже очень близок.
На мгновение Тимми умолк, словно язык проглотил, затем, выпучив глаза и нервно покачивая головой, закричал:
– Поберегись! Он прямо за тобой!!!
Сэлмен, подпрыгнув, резко обернулся. За ним стоял пастырь в плаще с острым капюшоном, закрывающим лицо своей тенью.
Не дежавю ли это, подумал Сэлмен, уставившись на черный капюшон.
Священник откинул капюшон, его бритое лицо выглядело ледяным и мрачным при лунном свете.
– Нет, это не дежа вю, это тот самый пастырь, которого ты был уверен, что убил… Дважды!
– Ты?! Ты все еще жив?! – Воскликнул Сэлмен.
– Тот же вопрос я собирался задать господину. Или точнее, «господину антихриста»? – Ответил пастырь гулким басом, эхо которого разнеслось по всей комнате.
– Можно просто Сэлмен, – с усмешкой ответил Сэлмен, почувствовав как мощный всплеск адреналина заставляет гулко колотиться его сердце.
От тусклого лунного света возникала иллюзия, что кончики плаща священника мелкими волнами колышутся по полу, напоминая щупальцы осьминога.
Сэлмен, заметив это, на всякий случай отскочил назад. Не из чувства страха – в этот момент он страха не чувствовал, а лишь из вящей осторожности. По сравнению с темным силуэтом, что напал на него в коридоре, священник казался сейчас не большей опасностью, чем страх испачкать новый смокинг перед свадьбой.
– Чо тебе? – Спросил Сэлмен нахраписто. Он чувствовал невероятную смелость. Конечно, эта самая смелость могла в любой момент его покинуть, но пока что она была с ним.
– Я вижу, что ты совсем утерял желание жить, где-то там, в моей старой церкви. – Произнес проповедник с довольной, понимающей улыбкой. И, высвободив руку из широкого рукава, протянулся к плечу Сэлмена, желая сочувственно похлопать его как обеспокоенный отец. Это смутило Сэлмена, он не знал, как воспринимать его поступок, но на всякий случай, интуитивно смахнул его руку со своего плеча.
Лицо проповедника не дрогнуло, но на нем появилось выражение еще большего беспокойства и сочувствия.
– Я даже готов был ему поверить и слегка расслабиться, но твердо знаю, что все это лишь иллюзия, так же, как «добрый оскал» у собаки, которая собирается откусить тебе пол-лица.
– Глупец… – Веселым тоном произнес священник. – Ты все еще не понял?! Это мой мир, и здесь ты не можешь причинить мне вреда. Может, лишь почесать мое левое яичко и не больше. А впрочем… Почему бы и нет?! Я позволяю тебе это сделать, дабы удовлетворить твое желание.
Пастырь поманил Сэлмена указательным пальцем, чтоб тот подошел поближе, и с улыбкой добавил:
– Только поаккуратней, они у меня чувствительные.
Взбешенный Сэлмен уже занес было над головой сжатый до дрожи в руках кулак, но одна догадка остановила его. Минуточку, а ведь священник прав. Это может казаться нелогичным, но это единственное объяснение всему. Я не просто стою здесь напротив него, я на самом деле в его мире… даже не знаю, как это явление назвать.
– Так-так, молодец Сэлмен, наконец что-то до тебя доходит. Я уж подумал, помрешь тут, так ничего и не поняв.
– Да. И это значит, что я не просто в его мире, а в его голове, или в подсознании, что ли. Не понимаю, как это возможно, но факт в том, что я каким-то образом оказался в голове одного из тех преступников, которых перевозил. Черт! Что за чушь я несу?! Да…
– Да…
– Это…
– Эдисон. Или просто Эд. Человек, о котором ты читал в документах.
– А мальчик? Эдди... Кто, черт возьми, он?!
– Я не психолог. Но могу предположить, что – конечно, гипотетически – этот жирный слюнтяй – некий подсознательный образ невинного детства, представляющий все хорошее, что осталось в этом психопате. Скажу тебе откровенно Сэлмен, ты в жопе.
– Я знаю, что делать!
– Вообще-то так… делать-то и нечего. Я же говорю – жопа!
– Эдди! – Внезапно закричал Сэлмен. – Ты где, Эдди?! Ты мне нужен!
Слова Сэлмена удивили священника. Вновь возник тот самый мысленный голос проповедника, выползающий из его глаз как эхо шипящей змеи и проникающий в глубины сознания Сэлмена, спрашивая и отвечая одновременно:
– Что тебе надо, Сэлмен?! – Глаза пастыря покрылись кроваво-красной пеленой. – Ты в самом деле хочешь, чтобы этот туповатый мальчик пришел?! – Голос пастыря звучал с каждым словом все злее. – Как же ты не понимаешь?! Он такая же моя жертва, как и все остальные! Я убил его в себе много лет тому назад!
Но Сэлмен не слушал его и продолжал кричать что есть мочи:
– Эдди! Где ты?! Эдди! Эдди!