– Жаль конечно, что святой отец погиб, – с грустью произнес Эдди. – Но я почему-то чувствую облегчение.
– Это нормально. Вроде, так и должно быть, – подбодрил его Сэлмен, встав на ноги, – но его все еще слегка покачивало. – Что теперь будешь делать?
– Наверное, пойду помогу сестре. Она там одна мерзнет на улице.
– Хорошая идея, – поддержал его Сэлмен и, чуть задумавшись, добавил. – Ведь она тебе не родная?
– Нет… – Ответил Эдди, склонив голову. – Меня усыновила ее семья. А я… я… очень плохо себя вел.
– Может, ты и плохо себя вел, но ведь никогда не поздно исправиться, – сказал Сэлмен, по-отечески похлопав его по плечу.
– А ты? Куда ты пойдешь теперь? – Возбужденно поинтересовался Эдди.
– А я…? Я пока что здесь, с тобой побуду. Кто-то же должен проследить, чтоб ты добрался до дома в целости и сохранности.
– Правда-правда? – Спросил Эдди, широко улыбаясь.
– Правда, – вздохнул Сэлмен, уже пожалев, что сказал это. – Ладно, нечего лыбиться, а то я могу и передумать.
Эдди улыбнулся еще шире, но на этот раз прикрыв рот руками. Сэлмен покачал головой и взглянул на небо. Начало светать, и луна уже исчезла в туманных предрассветных сумерках. Небо быстро голубело, и вот уже солнце пронзило лучами стеклянную крышу, озаряя комнату ярким светом. Красиво, – подумал Сэлмен, глубоко вздохнув.
– Слишком уж красиво. Даже как-то пафосно. Ренессансная безвкусица.
Сэлмен впервые за долгое время почувствовал, что сделал что-то значительное, и теперь наверняка все будет намного лучше. Но Тимми был сильно расстроен. Медведь разочарованно качал головой, будто свершилось что-то очень ужасное.
Странное ощущение охватило Сэлмена, он что-то почувствовал всем телом – и это точно не была боль от ушибов, скорее, походило на поток ветра, который мягко увлекает его назад.
– Что-то я не очень себя чувствую… – Произнес Сэлмен, как-бы сдерживая приступ тошноты. – Мне кажется, что… – Он не успел закончить, так как его откинуло и мощно затянуло в никуда.
Все произошло так быстро, что Тимми с Эдди заметили только, как что-то резко потянуло Сэлмена за пояс и за считанные секунды его полностью засосало в черное пятно, которое появилось за ним и тут же исчезло.
Последнее, что мелькнуло перед глазами Сэлмена – широко разинутые рты и выпученные от изумления глаза Тимми и Эдди. Затем его словно закинуло в чье-то чужое тело. Сэлмен открыл глаза и все, что он мог сделать, только неподвижно наблюдать за окружающим миром сквозь чужие глаза. Через несколько мгновений он понял, это его собственные, давно забытые воспоминания. Он их не помнил, чувствуя, что видит все это впервые, но всем сердцем знал, что это его родные воспоминания, как мать, которая всегда узнает своего заблудшего сына.
07
Я помню…
Помню, как ужинал с Энн в шикарном испанском ресторане. После двух бокалов красного вина мы немного расслабились, настроение было на высоте. Энн элегантно слизала последние капли с губ, затем, легонько прикусив нижнюю губу, нежно провела ладонью по моей руке, затем встала и повела за собой, держа меня за кончики пальцев. На улице уже стемнело, мы решили прогуляться до отеля, блуждая по тесным переулкам древнего испанского городка.
Энн немного опережала меня, жадно разглядывая старинные улочки, я был не против слегка отставать, так как больше интересовался достопримечательностями ее фигуры и неповторимостью ее походки, – она словно парила на ветру, кружась во все стороны и была совершенно непредсказуема. Ветерок ласкал ее короткое платье, дразня меня каждый раз, когда тонкая черная ткань приподнималась, все больше открывая стройные бедра. Энн все вертела головой, разглядывая милые цветные окошки в убранстве цветов. Ее золотистые волосы пружинистыми локонами струились по обнаженным плечам. Каждый раз, замечая, что я отстаю, она оглядывалась на меня и счастливо улыбалась, заражая меня такой же глупой улыбкой. Наконец, я прибавил темп и, взяв ее за руку, нежно поцеловал в тонкую шею. В ответ она погладила меня по щеке и поцеловала меня в губы.
Зайдя в номер, Энн коснулась моей груди, расстегнув верхнюю пуговицу рубашки, затем нежно толкнула меня, и мы упали на кровать. Страстно целуясь, мы сбрасывали друг с друга одежду, как обертки с новогодних подарков. Наши тела пытались слиться в единое целое, мы хватали друг друга, как два голодных хищника в схватке на выживание. Кусаясь и царапаясь, мы выли от страсти, а, достигнув пика, смотрели друг другу в глаза, объединяя свои ощущения в одно целое. И поток счастья увлекал нас за собой, завораживая и бросая в дрожь наши тела.