Уставший, я положил голову на ее грудь, наслаждаясь быстрым постукиванием ее сердца. Было приятно ощущать тепло ее тела, чувствовать, как она дышит и гладит мою голову, играя с вьющимися волосами.
– Я люблю тебя, – произнесла она.
Я молча улыбнулся: как же все-таки хорошо, что мы нашли друг друга и теперь будем жить вместе, пока смерть не разлучит нас.
– Я тоже тебя люблю. Больше всего на свете, – ответил я.
Наверное, это и есть любовь. Когда утоляешь весь голод животной страсти и все равно чувствуешь бесконечное притяжение к человеку, лежащему рядом с тобой. Я готов вечно смотреть в глаза Энн, полностью погружаясь в ее чистую душу.
Мы уснули в обнимку. Наши тени продолжали резвиться при тусклом свете свечей. Розовые лучи рассвета проникли сквозь окно и накрыли нас летним теплым шелком.
Я проснулся от пения птиц. Энн, улыбаясь, обнимала меня и умиротворенно разглядывала мое лицо. Ее глаза сияли счастьем, и она все играла с моими волосами.
– Я люблю тебя, – сказал я, чуть зевая.
– Ооо… как мило. Я тоже тебя люблю, детка, – ответила она, проведя ладонью по моей щеке, а затем поцеловала в губы. – Но мне кажется, что ты уже доказал мне свою любовь прошлой ночью. Целых три раза.
– По ходу, недостаточно! – Радостно воскликнул я и стал щекотать ее ребра. Ее звонкий смех ласкал слух и возбуждал.
– Хватит… Ох, Карл, да прекрати, я больше не могу, – со сладким хохотом умоляла Энн.
– Я прекращу, как только ты мне скажешь, кто твой папочка! – Хитрым тоном сказал я.
– Хорошо-хорошо, только перестань, пожалуйста!
– Так кто твой папочка? – Вновь спросил я, с улыбкой прижимаясь к ее лбу.
– Ты… ты! – С хохотом произнесла Энн. Я перестал ее щекотать. Слезы смеха наполнили ее глаза.
– Ты… – Произнесла она, наконец успокоившись от смеха и вытерев слезы. – Ты папа, только вот пока не знаю, нашей девочки или мальчика.
Волна счастье заполнила меня до краев, сердце бешено колотилось от волнения. Я обнял ее, ибо желал поделиться своим счастьем с любимым человеком. На одного такого скромного человека, как я, столько счастья казалось слишком много.
– Не могу поверить! – Воскликнул я, дрожа от волнения. – Ты беременна?!
Энн кивнула.
– Я стану отцом! Ты сделала меня самым счастливым человеком на свете! Это лучший подарок на годовщину.
– Так, сбавь немного обороты, малыш. Пока еще неизвестно, твой ли он или соседа. – Сказала Энн, улыбнувшись до ушей и сверкая своими идеальными зубами.
Юмор был одним из качеств Энн, которые я очень ценил. Как когда-то говорил мой сослуживец Дрейк: «Женщине нужна красота, чтобы не стесняться выходить с ней из дому, и юмор, чтоб не умереть от скуки от ее женской болтовни».
– С нашим-то соседом мистером Косойвичем?! – Засмеялся я. – Вряд ли. Мне кажется, что в 90 лет оборудование уже не в рабочем состоянии. А вот если бы ребенок был от поставщика пиццы, я бы поверил.
– Почему от поставщика пиццы, а не – например – от почтальона?! – Подняв бровь, поинтересовалась Энн.
– Да потому, что ты у меня любишь поесть, – сказал я, легонько ущипнув ее за стройные бедра.
– Ах так?! – Возмутилась Энн, приподнялась на колени, ловко забралась на меня и пленила мою талию, зажав ее между своими теплыми ножками.
– Значит, это я люблю поесть?! – Ухмыльнулась Энн и начала щекотать мою левую лопатку, затем принялась и за правую. – Ах, значит с доставщиком пиццы поверил бы?!
К счастью, у меня не было чувствительности к щекотке, поэтому, схватив Энн за талию, я перевернулся вместе с ней, положив ее на лопатки, но она не желала быть подо мной и, используя силу инерции переворота, мы продолжали крутиться, пока не свалились с кровати. Я упал на спину и Энн мягко приземлилась на меня.
– Ты в порядке?! – Обеспокоено спросила Энн, еле сдерживая смех и прикрывая рот ладонью.
– Я больше чем в порядке... – Ответил я, криво улыбаясь и потирая ладонью ушибленный затылок. – Ведь я теперь отец!
Энн положила голову мне на грудь и принялась разглядывать растущие на ней волоски. Я гладил ее золотистые волосы, ослепительно сияющие при дневном свете.
– Кого бы ты хотел, сына или дочь? – Мечтательно спросила она.
– Наверное, дочь. Пацаны все-таки любят больше маму, а я хочу, чтоб любили меня. И потом, меня будут называть не «папа» а «па-поч-ка»..
– Ну… Значит, тебя недостаточно любят?! Один человек тебя точно всегда будет любить – и это я! – Подняв голову, сказала Энн и поцеловала меня в нос. Затем, поцеловав в шею, снова легла мне на грудь, слушая стук моего сердца.