– Я тоже тебя люблю, – сказал я, поцеловав ее в макушку.
08
Воспоминание испарилось, и Сэлмен остался в полной темноте.
– Куда это, черт побери, меня занесло на этот раз?! – подумал Сэлмен.
Все, что он сейчас слышал, были приглушенные звуки скрипящего механизма. В помещении, где он находился, было холодно и очень тесно, Сэлмен даже не мог понят, лежит он или стоит. При каждом вздохе грудь его плотно прижималась к чему-то твердому. Сэлмен пытался сохранять спокойствие, он слышал про случаи, когда в деревнях хоронили людей заживо, приняв потерявшего сознание за умершего. И если это так, то паника лишь поспособствует тому, чтобы он быстрее использовал весь кислород.
И тут в кромешной тьме Сэлмен заметил крошечную светлую точку.
Это может быть отверстие, с надеждой подумал он.
С трудом втиснув руку в узкое пространство между телом и стеной, ему удалось дотянуться до точки. Это оказалось грязное стекло. Сэлмен протер его – и резкий свет хлынул внутрь. Когда глаза привыкли, оказалось что свет был довольно тусклым, а стекло слишком мутным, для того чтобы понять, что находится за ним.
Это может быть окошко в какой-нибудь двери, подумал Сэлмен. Но вряд ли ее можно открыть изнутри. Черт!
Сэлмен ощупал всю стену перед собой, но не нашел ничего похожего на рычаг, ручку или хотя бы кнопку.
– Вот теперь пора паниковать, – сказал он сам себе и стал методично бить локтями о стекло.
После бесконечного количества мощных ударов боли он уже не чувствовал, локти потеряли чувствительность. Он ощущал, как кровь течет по рукам, но останавливаться было нельзя – стекло наконец треснуло и Сэлмен собрал все силы, чтобы окончательно разбить его.
Он аккуратно высунул руку, стараясь не порезаться о торчащие осколки. Вытянул руку как можно дальше и прощупывал ржавую поверхность металла. Наконец дотянулся до чего-то, что было похоже на рычаг, и потянул за него. После громкого механического щелчка дверь открылась и Сэлмен вывалился из нее, упав на красный ковер с черным индейским орнаментом. Поднявшись на колени, он заметил пару осколков, впившихся глубоко в локоть, аккуратно вынул их и огляделся вокруг.
Он был в коридоре, вдоль которого расстилалась красная дорожка с черными орнаментами, а по бокам располагались контейнеры с толстыми вакуумными дверьми, как шлюзы в подводном корабле, и в каждой двери был встроен иллюминатор. Сэлмен понял, что выпал из одного из таких контейнеров. Он пошел вдоль коридора.
За стеклами иллюминаторов он видел лица людей, многие были изуродованы, некоторые скрыты металлическими масками, другие были со встроенными под кожу приборами.
Люди были неподвижны, как статуи, они смотрели на Сэлмена, провожая его взглядом и следя за каждым движением. Он слышал их тяжелое, наполненное болью, дыхание. Все двери были закрыты на прочные замки.
Я ничем не могу помочь этим бедолагам…
– Вот и прекрасно!
– Чего прекрасного? Это же ужасно!
– Радуйся, что можешь избавиться от этой ноши, вряд ли этих уродцев просто так заперли на замок. Я думаю, что это тот самый случай, когда внешность не бывает обманчива.
– А мне все-таки кажется, что они жертвы.
– Да ты только посмотри на эти рожи! О чем тут говорить?!
Двигаясь вдоль железного коридора, Сэлмен услышал хриплый стон о помощи, он доносился из одного из контейнеров слева. Кажется, он даже мог разобрать среди стонов:
– Помоги мне… Помоги мне…
К удивлению, на этой двери не было замка. Преодолевая страх и брезгливость, Сэлмен поспешил открыть шлюз. Из контейнера выпал безногий человек, Сэлмен не успел схватить его, и тот упал на дорожку лицом вниз.
Протезами ему служили два острых штыка в форме металлического чернильного пера. Металл был крепко-накрепко привинчен к культям и впивался глубоко в ноги. Мужчина перевернулся на спину, обратив к Сэлмену лицо с натужной улыбкой, казалось, ничто не способно стереть ее. Но в глазах были только боль и страдание. Он повторяя одну и ту же фразу:
– Убей меня… Пожалуйста, убей меня…
Даже не прислушиваясь к его словам, Сэлмен по его глазам понял, о чем умоляет бедолага. Ему не раз приходилось наблюдать подобные сцены на поле боя, когда солдаты, потерявшие конечности, зрение или половые органы, умоляли прекратить их мучения и забрать их жалкую жизнь. У некоторых даже приходилось вырывать из рук пистолет, но всегда или кто-то сам успевал вышибить себе мозги, или появлялись «волонтеры» – кто-то из команды, кто вдали от командира быстро исполнял их последнее желание. Этих людей в батальоне называли ангелами смерти и начальство обычно закрывало глаза на их поступки. После содеянного они всегда говорили находящимся рядом солдатам: «Надеюсь, каждый из вас сделает для меня тоже самое».