– Да, заходи. – Произнес Фридман.
В комнату вошел Дрейк, лицо его было необыкновенно серьезным. Аккуратно закрыв за собой дверь, он сказал:
– С какой стати ты вдруг решил передать это задание кому-то другому? Ты обещал мне, что Карл получит эту работу. И никто другой.
Джек подозрительно посмотрел на него.
– Ты о чем? Кто, черт возьми, такой Карл?
– Я имел в виду Сэлмена.
Джек поморщился
– Да что ты говоришь? Это и есть настоящее имя этого ублюдка? – Ухмыльнулся он. – По нему как-то и не скажешь, что он Карл.
– А что, у всех Карлов какой-то особенный шнобель или родимое пятно на попе? – удивился Дрейк.
- Не знаю, но мне знаком лишь один Карл, который был одно время моим напарником, выдающийся детектив. Любил по утрам рассказывать, что ему снилось ночью. Столь странные сны, что можно было целый роман написать. А Сэлмен для меня всегда останется лишь Сэлменом. – Джек, задумавшись, посмотрел на разбросанные по столу папки и продолжил. – Он лишь перевозчик, выполняющий грязную работу, почему-то единственный, кому ты доверяешь перевозить этих мразей в Ячейку* (* «Ячейка» по-английски – cell), и мне совсем безразлично его имя. Странно, ты так не думаешь?
Дрейк подошел к столу, и, пристально посмотрев на Джека, произнес:
- Ну так позволь ему выполнять свою работу! Ты так мрачен сегодня, что мне кажется, что ты уже не веришь в праведность проекта.
– Не верь я в праведность проекта, – махнув рукой, заговорил Фридман, – я бы не послал столько преступников на казнь без суда и следствия. Моя совесть чиста, если ты об этом.
– Ты же знаешь, что они заслуживают смерти. Кто виноват, что в нашем государстве запретили смертную казнь? А все из-за этих пацифистских лицемеров.
– Знаю, знаю! – отмахнулся Фридман.
– Ну тогда в чем проблема? Почему ты снял Сэлмена с этой перевозки?
– На этот раз у меня очень плохое предчувствие. Боюсь, что твой дружок не компетентен на этот раз.
– Да что на тебя нашло?! Скажи мне честно, он хоть раз нас подводил?!
– Нет, но...
– Какие «но»?! Ему нужны эти деньги, и он как никто знает, как проехать границу незамеченным. Кто еще согласится ехать по минному полю на вражескую территорию? Он воевал там так долго, что знает окрестности как свои пять пальцев.
– А если… – начал Фридман, но Дрейк его перебил.
– Если его поймают – чего не случится, – то он знает процедуру. Полная ликвидация улик. Они никак не свяжут его с нами.
– Это меня и беспокоит. Мы доверяем человеку, который готов без колебаний умереть.
– Видимо, ты не бывал в горячих точках. Поверь, лучше умереть, чем попасть в заложники к этим варварам, – насмешливо заключил Дрейк.
Джек игнорировал его замечание и резко поменял тему:
– Знаешь, ходят слухи, что его жена забрала ребенка и исчезла без следа. Разве такому человеку можно доверять?
– Да?! А я иные сплетни слышал. Что якобы некий начальник отдела любит примерять женское белье. Но это лишь сплетни, не так ли? – парировал Дрейк.
– Дрейк, я тебе не мальчик, чтоб терпеть такие намеки.
Дрейк резко поднял подбородок, пронзив собеседника свирепым взглядом:
– А я не ровня тебе по званию! Будешь мне перечить – и очень быстро останешься без работы.
– Да черт с тобой и твоим Сэлменом, поступай как знаешь. За этот выезд будешь полностью отвечать ты, понятно?!
– Вот и решено. – Ответил Дрейк и направился к двери.
Джек почувствовал неудовлетворенность этой встречей и решил подбросить вслед Дрейку еще горсть словечек, как щепки в гаснущий костер:
– А что такого он сделал для тебя на войне, что ты ему по гроб жизни обязан?
Дрейк уже открыл дверь, когда до него долетели слова Фридмана – как плевок в спину. Он замер и, не оборачиваясь к собеседнику, сказал:
– Это тебя не касается. Все, что тебе надо знать, – что я готов доверить ему свою жизнь. Чего не могу сказать о тебе. Просто сделай все, как договаривались.
Джек не успел ничего ответить, дверь с грохотом захлопнулась, и он остался один в тишине. Его самолюбие было задето, ведь он не успел оставить последнего слова за собой. Фридман давно не чувствовал себя таким униженным и беспомощным, словно он был марионеткой в игре какой-то большой системе. Но больше всего ему не давала покоя мысль о странной папке на столе. Имя «Каин» звенело у него в ушах. Вновь ударив кулаком по столу, он решительно встал и пробормотал:
- Не важно... Не понимаю, почему это вообще меня волнует?!
Джек открыл створку и высунул голову в окно, чтобы вдохнуть свежий осенний воздух. Освещенный солнцем город лежал перед его глазами во всей красе, небоскребы сверкали алмазными гранями, и даже несколько темных туч не портили картины. Капля воды, родившаяся из крошечных паровых молекул, стремительно набирала скорость падения, пока не плюхнулась на морщинистый темный лоб Джека Фридмана. Вслед за ней миллионы капель обрушились на город. Он отпрянул от окна и вытер лицо рубахой.