– Тогда я тоже пойду с тобой. Можно? А то мне как-то страшно оставаться здесь одному, теперь, когда Эдисона нет.
– Тогда вперед, начнем наше путешествие! – С восторгом объявил Тимми, расправив плечи. – Чудо-медведь и его верный помощник «Пузатый Эдди»!
Эдди нахмурился и, набравшись смелости, сказал:
– Это не прикольно, когда ты меня называешь толстым.
– Прости, если ты обиделся, но ведь мы теперь друзья, и это нормально, когда друзья смеются друг над другом, получается, что они смеются вместе, – ответил медведь.
– Ты уверен? – Эдди уже улыбался от счастья.
– Конечно! – Заверил его Тимми.
– Так что? Пойдем, поможем этому странному Сэлмену?! – Сказал Эдди и протянул Тимми руку. – Как тебя зовут?
– Тимми! Сделан в Соединенных Штатах Америки! – Торжественно объявил медведь, пожав руку друга.
– На самом деле, мое полное имя – Эдисон, но можешь называть меня Эдди. И сделали меня в… в местной больнице, я думаю. Но папа говорил, что сделал меня на заднем сиденье Фольксвагена, что звучит странно.
Медведь улыбнулся и потянул мальчика к появившемуся выходу из комнаты.
– Стоп! Я совсем забыл… – Тимми вдруг выпустил его руку и ударил себя по лбу. – Подожди-ка тут секунду, я сейчас же вернусь.
Эдди не успел отреагировать, как Тимми уже убежал за папками с документами. Папка о священнике исчезла, но остались документы на двух остальных заключенных. Тимми прижал папки к груди и побежал обратно.
– Если хочешь, я могу положить документы в штаны, – предложил Эдди.
– Да… Этот мальчик очень полезный, – подумал Тимми и повел мальчика в сторону засветившегося перед ними лампового телевизора.
13
Эдди и Тимми стояли пред старым аппаратом. Сбоку у него был приделан заводной рычаг, и по форме телевизор напоминал тот самый, сквозь который Тимми и Сэлмен сбежали из обрушившейся клиники. Экран был так же мал, но аппарат состоял не из дерева, а полностью из металла.
Тимми попросил Эдди покрутить рычаг. Тот был рад помочь. На этот раз вместо колыбельной музыки зазвучали электронные гудки больничного аппарата, измеряющего пульс.
– Какой мерзкий звук, – заметил Эдди.
– Полностью с тобой согласен. Мне больше нравилась мелодия колыбельной, – пробурчал Тимми, затем присмотрелся и удивленно приподнял бровь. – Да и сам телевизор какой-то совсем другой. Весь металлический и ржавый, очень странно.
– Смотри-смотри! Что-то появляется на экране! – Возбужденно воскликнул Эдди указывая на экран.
И действительно, на экране плыли черно-белые кадры: больничные палаты; окровавленные операционные столы, на которых лежали люди; коридор, полный контейнеров с закрытыми в них людьми.
– Наверно, это кадры того места, куда нас приведет экран, – предположил Тимми.
– Мне это не нравится, – обеспокоенно сказал Эдди.
– Я знаю, но если мы хотим спасти Сэлмена, то мы должны в него войти, – пояснил Тимми.
– Не уверен, что хочу входить в это… – Эдди не успел закончить фразу, как медведь уже запрыгнул в быстро увеличивающийся в размерах экран.
Эдди, оглядевшись, понял, что остался совсем один, в полной тишине.
– Но, с другой стороны, оставаться здесь одному тоже не прикольно, – сказал Эдди то ли самому себе, то ли надеясь, что Тимми услышит его. И с криком: «Подожди меня!» – он разбежался и прыгнул на проекцию экрана. Его пухлое тело засосало в еще не полностью раскрывшийся экран, и Эдди влетел в узкое отверстие, как пушистый кот просачивается сквозь щель в заборе. Кувыркнулся в полете и приземлился на мягкие ягодицы. Потряся головой, Эдди фыркнул как недовольная лошадь.
– Обожаю проходить сквозь эти странные экраны, – удовлетворенно произнес Тимми.
– Не знаю, мне что-то не очень понравилось. Попа ужасно болит. Кажется, я что-то сломал, – недовольно проворчал Эдди.
– Да… Точно! Не повезло тебе, что у тебя есть кости и все такое. Мне как-то нечего ломать, – задумчиво сказал медведь.
– Вау! У тебя и в самом деле нет костей?! – Восхищенно поинтересовался Эдди.
– Ага. Я полностью напичкан ватой, – гордо ответил Тимми, затем, заметив, как Эдди поедает его возбужденным взглядом, соединил передние лапы и добавил. – Дам-с-с… Ладно, раз мы уже затронули эту интимную тему, не могли бы мы просто продолжить наш путь? Предпочтительно, не вспоминая больше – никогда – это дельце. Меня это слегка смущает.
– Конечно! – счастливо воскликнул Эдди. – Ведь ты мой друг. Я бы не хотел тебя смущать.
Его лицо зарумянилось как никогда.
– Спасибо, – Тимми облегченно вздохнул.
14
Откуда-то издалека, из глубины заброшенной больницы доносились жуткие стоны, напоминавшие звук расстроенной скрипки, на которой кто-то ужасно фальшивил.