– Вот и сама судьба говорит мне, что это плохая идея... Но что я могу с этим поделать?
Он подошел к телефону и набрал номер.
– Готовьте охрану и выводите заключенных, – распорядился Джек и бросил трубку. Надел куртку и в волнении покинул офис, зная, что у него нет выбора, он просто подчинился приказу.
04
Пока Дрейк ждал у лифта, пока Фридман соизволит явится, он почему-то задумался о тех временах, когда Сэлмена еще звали Карлом, а щетина на их щеках еще не так быстро росла. Его сильно задели слова Джека, заставив его заглянуть в тот уголок памяти, который он всеми силами пытался избегать. Но воспоминания нахлынули на него...
Сэлмен, тогда еще известный всем как Карл, наблюдал, как обгоревшие вражеские солдаты корчились от боли и визжали, наверняка умоляя своих богов о быстрой смерти на чуждом ему восточном языке. Обугленные тела погибших почему-то напоминали Карлу картошку. Ту самую, что отец обожал готовить под оставшимися от костра углями. Он многому научил сына, но после смерти отца никто не мог остановить Карла из патриотических чувств вступить в пехотинцы и защищать святую землю от сил тьмы, как ему говорили. После всех ужасов войны, что он повидал, эта пропитанная кровью земля уже не казалась ему столь святой, а смерть отца не казалась столь страшной вестью. Да и любая смерть превратилась в рутину, ведь неизвестно, кого из друзей сегодня придется загружать в бронетранспортер, перевозивший трупы. Было бы великим везением, если бы на самом деле оставалось от них что-то, что можно похоронить. Однажды после боя нашли просто ногу в ботинке и записали номер вшитого в нем жетона.
Жаркое пустынное солнце слепило глаза, за что Карл в этот момент был даже благодарен, и ему не пришлось долго разглядывать кровавый фарш, оставшийся после предыдущего сражения. Настоящая мясорубка, – наверное, так можно назвать этот геноцид.
Неизвестно, сколько уже дней они шли по этим поганым пескам, не меняя одежды и не снимая сапог. Униформа стала второй кожей, а винтовка – сиамским близнецом, с которым приходилось спать в обнимку. Много бойцов погибли от пуль вражеских снайперов. Но он был жив, только душа его пребывала в непонятном состоянии, в смятении. До двадцати лет он успел повидать столько ужаса, сколько другому не увидеть за несколько жизней.
– Ну что ты? – спросил его Дрейк, похлопав по плечу и натянув на лицо улыбку. – О чем задумался?
– Да так... Не понимаю, как мы сможем вернуться туда? – Он глубоко вздохнул. – В хренову американскую мечту. После всего, что мы здесь творили и что видели?! Как, черт побери? Как?! – он взглянул Дрейку в глаза.
– Да вот так! Возьмем и вернемся. Во-первых, мы не в Америке живем. Во-вторых, – я за что все это время воевал? Чтоб у меня все мои американские мечты отобрали?! Да и все азиатские, латинские и даже афроамериканские? Я еще молод, и мой друг в штанах ждет не дождется отведать их всех. Но за других говорить не могу. Я прав, Поцман?! – Дрейк обратился со свистом к стоящему подле них кудрявому рыжеволосому солдату.
– Да пошел ты, Дрейк! Моя фамилия Портман! – Крикнул тот в ответ, сморщив недовольную мину.
- Пойду-пойду, и даже полечу, мой рыжий ангел. Эх... Непорочное дитя. – Заметив, что тот отошел подальше от них, Дрейк повернулся к своему собеседнику. – Ты меня понимаешь, Карл?
– Понимаю, понимаю... – невольно ответил Сэлмен. – Вот только не знаю, вернемся ли мы когда-нибудь живыми. Ну хоть физически живыми...
– Так! Ты тут прекрати мне горевать. Нюни распустил. Еще всех новичков нам распугаешь. Они разбегутся, а мне не над кем издеваться будет, над тобой же невозможно поиздеваться, ты у нас сам себя любишь помучить, – положив товарищу руку на затылок, Дрейк его крепко обнял. – Эх, депрессуха ты моя ходячая. Домой вернемся, там уже и подепрессуем вместе за стаканом хорошего британского виски.
Тот посмотрел на чумазое, но такое приятное лицо Дрейка и слегка улыбнулся ему.
– Ты прав Дрейк. Ты чертовски прав.
05
Взгляд Сэлмена следил за темной извилистой дорогой, а мысли блуждали где-то далеко, в пустыне. Сопровождающий его офицер по имени Майк сидел справа и жужжал под нос какую-то веселую, но непонятную песню. Темный фургон петлял по серпантину дороги, большие небоскребы уже давно исчезли, оставшись далеко позади. Еловый лес высился по краям шоссе. Дождь усиливался с каждой минутой, фары с трудом выхватывали из темноты скользкий петляющий путь. Весь асфальт уже был покрыт водой, и через некоторое время автомобиль ехал уже по мелководной реке, в которую превратилась дорога. Колеса словно притягивали к себе воду, и она затем с брызгами расплескивалась в стороны. Пейзаж не менялся, повторяясь за каждым поворотом, как испорченная пластинка. Изредка по встречной полосе проносились дальнобойщики, ослепляя фарами и оглушая громкими гудками, наверняка от скуки, предполагал Сэлмен. Голос Дрейка, того самого молодого солдата, пронесся в голове приглушенным эхо: «Домой вернемся, там уже и подепрессуем вместе за стаканом хорошего британского виски».