Снова я принял дозу. Опять провалы в памяти. Блюю в унитаз. Меняю дочери постельное белье. Все эти фрагменты, как испорченная пластинка, то перепрыгивают во времени, то застревают на одном и том же месте.
Ночь. Так… Где же я сейчас? Комната. Это комната Эмили, я даю ей лекарства. Конечно. Она вновь не в себе от боли, кричит и матерится. На этот раз кажется, что она окончательно выжила из ума. Эмили полностью потеряла рассудок. Я чувствую, что это были ее последние дни. Вначале, когда ее состояние только начало ухудшаться, я был уверен, что хуже и быть не может, но каждый раз становилось все ужасней, и я не разу не был готов к тому, куда бросала меня жестокая судьба. Я многое повидал на войне: друзья, мучительно умирающие от ожогов, их кожа была как жидкая каша, из-под которой виднелись мышцы и кости. Они ползли на расплющенных, как отбивная, конечностях, сами не понимая куда и зачем. Кто-то с надеждой пытался засунуть обратно в живот свой кишечник, пока не падал в обморок. Эти бессмысленные смерти молодых солдат еще как-то можно было принять. Но страдания невинной девочки, которая не успела познать мир, и эта девочка – твоя родная дочь, плоть и кровь. Этого нельзя понять, с этим невозможно смириться.
– Я вас всех нахер поубиваю, ушлепки! – Яростно заорала Эмили животным голосом. Заметив меня рядом, обратилась лично ко мне:
– Ты чо так уставился, говночлен?! Трахнуть меня хочешь? Хочешь засунуть свой грязный вонючий член в узенькую дырочку своей любимой дочери? – Она засунула руку под одеяло и начала имитировать мастурбацию, дергаясь всем телом, как бешеная лошадь. – Давай-ка я тебе отсосу... папочка! Я могу проглотить весь твой член и даже семя, извергающееся из него. Ммм… Ням-ням, няшка – папина вкусняшка!!!
Эмили вцепилась ногтями в мою руку и изо всех сил потянула меня к себе. Я вырвался из ее рук.
– Давай! Засунь-ка свои грязные ручонки под мою юбчонку. Раздвинь мои юные ножки, запихни своего дряхлого дятла в мое маленькое дупло. – Больная улыбка широко растянулась во все лицо и оглушительный смех вырвался из ее уст:
– Да, папа! Сильнее! Глубже!!!
Ее слова пронзили мне сердце, мне стало тошно. Я знаю, что это не она говорит, а какая-то дьявольская сущность, возникшая в ней от болезни. Я знал, что нельзя сдаваться, но вопреки всему так и поступил – взял дозу морфина побольше, чем обычно, так как прежние дозы уже перестали на меня действовать.
Если бог существует, он наверняка какой-то больной извращенец, который просто обожает наблюдать за нашими страданиями. Наверняка этому ублюдку весело сейчас и он просто дрочит на мою боль.
– Ну, что? Тебе смешно, ублюдок?! – Закричал я, вкалывая дозу.
04
Тело онемело от морфия, дикие крики дочери уже не как не беспокоили меня. Шатаясь в кресле напротив кровати Эмили, я чувствовал, как все мое существо отъезжает куда-то назад, погружаясь из тела прямо в темную глубину затылка. Шприц еще торчал у меня в вене, но меня это не волновало. Энн вошла в комнату, я едва поднял голову, чтобы взглянуть на нее. Она ужаснулась, увидев меня в таком состоянии. Вместе с ней в комнату вошла непонятная личность, лицо было полностью размыто, будто скрытое за запотевшим стеклом. Я чувствовал, что этот некто смотрит на меня.
– Я пришел помочь, – обратился он ко мне грубым мужским, каким-то искаженным голосом.
Я хотел спросить, кто он, но язык мертво лежал у меня во рту.
– Все в порядке, – продолжил он. – Тебе ничего не надо делать. Я все сделаю сам.
Оттолкнув Энн с пути, он подошел к кровати, опустился на колени и, глубоко вздохнув, взял в руки подушку. Все замелькало в моей голове: он душил ее, Энн, вцепившись в него, пыталась остановить, а я сидел в кресле, не способный пошевелить и пальцем. Я смотрел на них как сквозь телеэкран, и никак не мог помочь героям картины.
Почувствовав, что Эмили перестала дышать, он резко встал, сбросив с себя Энн. Поднявшись с пола, она побежала на кухню и вернулась с кухонным ножом.
Незнакомец не растерялся и попытался выхватить нож у нее из рук.
– Прекрати, Мерфи! Что на тебя нашло?! – Кричала она, пытаясь удержать нож, но во время этой безжалостной и отчаянной борьбы Мерфи случайно распорол ей живот.
– Черт! – Произнес он, глядя ей в глаза.
– Я тебя не виню, – сказала она, пытаясь сдержать кровь, плещущую из живота.
– Да заткнись, сука! – Крикнул он и, схватив ее за волосы, поволок к телевизору.
Мне удалось привстать с кресла, но я тут же упал и лежа на полу продолжал беспомощно наблюдать за происходящим за дверью.