– Да, ведь кроме тебя, там была такая толпа людей, будто казнили Людовика шестнадцатого. А, впрочем, поступай, как знаешь. Мое дело предупредить.
– Поймите меня, – сказал доктор еще вежливее, чем прежде, – я своего коллегу в обиду не дам. Врачебная честь для меня важнее всего. Вы же психиатр, так же спасаете людей, как и я. Вы делаете великое дело. Я бы ни за что на свете не причинил бы вам вреда. Поверьте же мне наконец!
– С чего вы взяли, что я психиатр? – Обеспокоенно спросил Сэлмен.
– Ох, это мой так называемый талант – узнаю психиатров за считанные секунды. – Ответил так называемый «коллега» и мечтательно рассмеялся, словно рассказал очень неприличную шутку.
Сэлмен вдруг покраснел от ярости, в его глазах загорелись злые огоньки.
– С чего я должен тебе верить?! Ведь это же ты… – Заорал Сэлмен, подавшись вперед. – Теперь я понял, кто ты! – Он на мгновение склонил голову, затем поднял глаза, оскалился и произнес дрожащим голосом:
– Доктор Мерфи!
– Что? Что вы такое говорите?! Какой я вам доктор Мерфи?! – Протестовал доктор, поправляя белоснежный воротничок. Затем, напыщенно выпятив грудь, как павлин, продолжил. – Я Альфред, один из лучших хирургов страны! А не какой-то там Мерфи.
– Какой еще хирург? Видел я твои так называемые труды. Да ты просто извращенный садист!
– Да как вы смеете?! Что вы себе позволяете?! – Возмутился Альфред. – Если так видят ваши глаза, то мне вас жаль. Вы слепы, мой друг, и ваши глупые представления затмили вам истину. Я спасаю жизни и устраняю человеческие дефекты. Вы хотя бы видели, насколько совершенны мои творения?! Теперь они идеальные люди.
– Какие еще люди?! От них вообще мало человеческого осталось. Ты изуродовал их плоть и разум.
– Нет. Они усовершенствованные, – гордо утверждал Альфред.
– Ты прям как те евреи, которые отрезают ребенку верхнюю плоть. Как хирурги, решившие, что детям уже после родов нужно удалять гланды и аппендикс. Я лично не считаю, что природа сотворила нас с ненужными дефектами, мы идеальны такими, как появились на свет. И не надо всяким там умникам решать за нас, надо в нас что-либо менять или нет!
– Такова цена науки, мой друг, – ответил Альфред.
– Такое же чудовище, как и ты, убило мою семью! – Возразил Сэлмен. – На войне у нас было полно таких судей, как ты, возомнивших себя богами, решающих, кому жить, а кому умирать. Не хочу разочаровывать тебя, дружище, но ты не бог, и твое место не на троне, а на электрическом стуле!
– Мне жаль слышать о трагической гибели твоей семьи, – произнес Альфред, склонив голову. – Я не представляю, что за психопат мог это сделать. Но уверяю тебя, что мои жертвы были не напрасны. По сути, люди – просто органический мусор, но я творю из него нечто большее. И даже каждый неудавшийся эксперимент служит на благо человечеству и на благо науки. Смерти моих пациентов были не бессмысленными. Чего не могу сказать о твоей семье.
– Да как ты смеешь говорить о моей семье!!! – В ярости завыл Сэлмен. С этим человеком невозможно было разговаривать. Он изо всех сил толкнул доктора, но тот даже не вздрогнул, словно дуб, проросший глубоко корнями в землю.
В ответ Альфред замахнулся дымящимся клинком, – его острый кончик блеснул при лунном свете, словно подмигивая Сэлмену и намекая на то, что он собирается с ним сделать. Время потекло, как в замедленном кино – Сэлмен понимал, что уже не успеет увернуться от острого лезвия. Он успел лишь инстинктивно закрыть глаза.
Через секунду слух Сэлмена взорвал какой-то безумный обезьяний крик, он заставил его открыть глаза: странное бочкообразное существо набросилось на Альфреда со спины и, кусая за руку, заставило его выпустить клинок. Оно не выпускало доктора, кусало и колотило его, болтаясь на нем, как ковбой на дикой лошади. Затем хрипло прокричало:
– Бегите же, Сэлмен! Бегите!
– Странно… Откуда все знают твое имя? Не думал, что ты знаменитость.
Сэлмен почувствовал мощный свет за спиной, в эту секунду что-то сильно потянуло его назад. Он ничего не видел от слепящего света, но слышал знакомые голоса. Он не понимал, о чем они говорили, но ему было приятно, что это они.
06
Эдди и Тимми находились в просторном офисе, выдержанном в британском стиле конца XIX-го века. Его освещал теплый свет газовых ламп. По степени чистоты и ухоженности было понятно, каким эстетом является его хозяин. Гравюры в деревянных рамах по углам, тканевые обои, персидский ковер на скрипучем паркете, антиквариат в прекрасном состоянии, – все это создавало ощущение, будто вы зашли в кабинет знатного лорда. Первое, что привлекало внимание, был рабочий стол из вишневого дерева, по его ножкам вился позолоченный орнамент, а столешница была выполнена из зеленого мрамора. На столе были листы бумаги, чернила и перо, лунный свет падал на них, повторяя очертания решетчатого окна. Само окно было высоким, за ним расстилался темный густой лес под покровом облачного неба.