– Ненавижу лабиринты! – Проворчал он, проходя один зеркальный коридор за другим.
Отражение стройной девушки не позволяло ему забыть, что его душа сейчас обитает в чужом теле. Хотя сперва он инстинктивно хотел обратиться к женщине, появившейся в зеркале, а затем с чувством отвращения ему пришлось подавить это желание.
Тяжело было понять, где проход, а где очередное зеркало, Сэлмен несколько раз врезался в них, но затем начал ощупывать каждое зеркало, дабы избежать очередной стычки. Вскоре его внимание привлекли чьи-то голоса, он пошел на звук и увидел двух клоунов, которые яростно спорили друг с другом. Один был низеньким и толстым, с лицом, покрытым толстым слоем белил, и огромным красным клоунским носом. Вкупе с огромными нелепыми туфлями он был похож на хмурого жирного гуся. Второй же клоун был высоким и тощим, как червь, на лице его читалась глубокая печаль, которую невозможно скрыть никаким гримом, создавалось впечатление, что он тяжело болен. Его костлявое лицо напомнило Сэлмену голодающих детей, запертых в клетке Эдисона.
– О чем ты вообще говоришь?! – Кричал толстый худощавому. – Конечно же, я прав, это единственный способ!
Худой пожал плечами:
– Просто мне это совсем не кажется легким делом. Это же опасно!
– Опасно-шмопасно, я иду на это! – Ответил толстый, отступил на пару шагов от зеркала, а затем побежал на него как бык на матадора. Лбом пробил стекло, и все его грузное тело полетело вместе с осколками сквозь раму вглубь зеркала.
Из ниоткуда заиграла веселая цирковая музыка. Высокий клоун заглянул в образовавшуюся дыру: его коллега лежал попой кверху между осколками.
– Ты в порядке? – Спросил длинный взволнованным голосом.
– Д...да… – Простонал толстый.
– Прекрасно, – успокоился худой. – Теперь пойдем дальше.
Толстый клоун тяжело поднялся, качаясь словно пьяница.
– Хорошо! – Торжественно объявил он с кривой улыбкой. – Но теперь твоя очередь. А то у меня уже башка болит.
– Нет-нет-нет, я не такой сильный, как ты. У меня нехватка кальция в организме и от этого хрупкие кости, – ответил худой, обеспокоенно отдаляясь от своего друга.
– Ну вот, теперь голова еще больше заболела от твоего нытья! – Свирепо объявил толстый клоун.
– Только не кипятись. С-спокойней, я же сказал, что не могу, и все, – слегка заикаясь, умолял худой.
– Я только что, ради нас, пробил своей башкой толстейшее стекло! А ты тут нюни распускаешь! – Злобно продолжал толстый, продвигаясь в сторону напуганного коллеги. – Ты и вправду думаешь, что я идиот?! Что я буду разбивать все зеркала один?!
Высокий никак не мог определиться, бежать ему или стоять. Его нога то продвигалась вперед, то назад, но никак не могла сделать шаг.
– Давай логично все обдумаем, – продолжал он, пытаясь сохранять спокойствие. – Я же говорил, что это плохая идея. Ведь это все-таки была твоя идея, и я считаю, что было бы справедливо, если бы ты осуществил ее самостоятельно. Ты не согласен?
– Что-что?! – Толстый вскипел, казалось, что он вот-вот, как чайник, пустит пар из носа. Но затем он вздохнул, взял себя в руки и любезным голосом сказал:
– Ну все... – Он резко схватил худого клоуна за рубаху, и прежде чем тот успел опомниться или начать умолять о пощаде, его голова шмякнулась о стекло. Худой почувствовал, как осколки впились ему в кожу. Он не видел порезов, а лишь тонкие струи крови, брызнувшие во все стороны.
Толстый клоун испугался, он хотел лишь проучить друга, но не хотел причинять ему вреда.
– Прости, прости меня. Я же не хотел! – Запаниковал толстый, бросившись к раненому другу.
Брызги крови, казалось, все еще парили в воздухе под мелодию шарманки, толстый клоун пытался закрыть порезы, но кровь продолжала стекать по его рукам. Он был подавлен и разбит, но нарисованная на лице улыбка создавала резкий диссонанс.
– Все нормально, все не так уж плохо… – хрипло стонал худой клоун, захлебываясь собственной кровью. Ему не удалось устоять на ногах, и он рухнул на пол.
Толстый склонился над ним, упав на колени и обнимая бьющееся в конвульсиях тело товарища. Сперва он было решил побежать за помощью, чуть привстал, затем вновь присел, боясь оставить друга одного. Наконец, он схватил его за руки и поволок вдоль коридоров лабиринта. Тяжело топая своими нелепыми ботинками, толстяк, словно кистью на холсте, оставлял за собой красную полосу, и через несколько минут оба исчезли из виду в бесконечности зеркальных отражений.
05
Сэлмену не было особого дела до клоунов, но так как он не имел ни малейшего понятия, куда держать путь, то последовал за ними вдоль кровавой полосы, используя ее как ориентир. Проходя сквозь разбитое зеркало, он зацепился подолом за торчащий осколок, а в попытке отцепиться сильно порвал платье и, чтобы оно не мешалось под ногами, решил полностью оторвать нелепо висящую ткань, превратив платье в короткую юбку. Заодно снял и дурацкий фартук, который теперь был совершенно некстати и с самого начала раздражал его.