Сэлмен увидел в отражении свои длинные, тонкие ножки, будто оценивая их красоту, но на самом деле он просто пытался привыкнуть к своему новому облику, который каждый раз немного пугал и путал его, создавая впечатление, что кроме него здесь еще кто-то есть. Пока не появились зеркала, он даже едва не забыл, что находится в женском теле. Теперь, когда платье уже не мешалось под ногами, Сэлмен ускорил темп. Продолжая шастать по зеркальным коридорам, он думал лишь об одном, – о докторе Мерфи, и о том, что он с ним сделает, как только отыщет. Он пытался не смотреть по сторонам, так как бесконечные отражения мамы Эдди вносили легкую дезориентацию и доводили до головокружения. Он пытался следить лишь за кровавым следом на полу. И вдруг увидел на полу записку. Наверное, толстый клоун уронил ее. Но, развернув ее, понял, что она принадлежала не клоуну. Да и почерк был удивительно знакомым. Эмили – это был ее почерк и ее нелепые грамматические ошибки!
«Дорогой доктор Мерфи. Мой отец слегка не в себе в последнее время. Может быть все из за моей тяжелой болезни у меня в голове. Но я все равно люблю его. Проблема в том, что существует один парень, который очень плохой. И я просто хотела попросить, от всего сердца, если можно убить этого нехорошего человека, который мешает мне жить. Пожалуйста, убейте Сэлмена до того как он успеет испортить нам весь сюрприз.
П.С: Не опоздайте на похоронную вечеринку, которую мы устроили в вашу честь. Там будут все – и все ответы тоже. Очень надеюсь, что Сэлмен не раздобыл те самые часы. Я бы очень не хотела, чтобы он пришел и испортил всю вечеринку, как всегда.
С любовью, Эмили.
Сэлмен яростно скомкал записку и метнул ее в отражение матери Эдди. Жаль, что это не его собственное отражение и сейчас он не может даже посмотреть в глаза самому себе, а видит лишь глаза незнакомой женщины.
– Даже моя собственная дочь желает мне смерти… – подумал Сэлмен в отчаянии. – Наверняка это Мерфи успел так промыть ей мозги. Просто так она бы не писала такого, я же ее знаю. Или… или это она так пытается мне что-то сказать? Скорей всего, Мерфи следит за ней и через это письмо она обращается ко мне. В нем должен быть какой-то смысл, что-то скрытое, зашифрованное. Да! Все ясно! Я понял, куда ведет мой путь. Я обязан найти эту чертову похоронную вечеринку, это моя судьба, там будут все, в особенности тот сукин сын, доктор Мерфи. Я убью его!
Сэлмен побежал, он бежал что есть мочи, как только позволяло ему это хрупкое тело. Он надеялся, что Эмили еще где-то здесь и он успеет ее застать.
06
Наконец, он нашел выход. Перед ним был еще пристроен небольшой зал с кривыми зеркалами. В одном из них любовалась собой девочка, корча смешные рожицы. На ней было белое платье, а в руках она держала игрушечного медведя. Сэлмен узнал игрушку, – это был вылитый Тимми, только его неодушевленная версия. Отражение в зеркале малышки было толстым, а лицо выглядело расплющенным до неузнаваемости. Девочка почувствовала дыхание стоящей за ней женщины и обернулась. Ее золотистые волосы открыли лицо – и Сэлмен сразу узнал ее.
– Эмили?... – Взволнованно произнес Сэлмен, почти со слезами. Но голос его все так же оставался женским, и он понял, что девочка его не узнает.
Малышку забавляло странное выражение лица незнакомки, но она слегка насторожилась, услышав свое имя.
– Мы знакомы? – Она мило наморщила лоб, видимо, пыталась что-то вспомнить.
– Это же я… – Забывшись, ляпнул Сэлмен, и чуть не произнес: «Твой отец». Но вовремя осекся. – Мама Эдди.
– Эдди?! Который учится в моем классе? – Задумчиво произнесла Эмили. – Может быть. Простите, но я плохо запоминаю имена.
Девочка хихикнула, крепко обняв своего медвежонка.
Сэлмен чувствовал, как жестоко относится к нему судьба, заточив его в этом женском облике. Почему именно в женском и почему именно сейчас, когда он так жаждет обнять свою дочь и сказать ей, как сильно он ее любит?! Он хотел, чтобы она знала, что он не покинул ее, он здесь, рядом и мечтает крепко ее обнять... Но это казалось невозможным со стороны неизвестной женщины, которой он был сейчас для родной дочери.
– Почему вы плачете? – Обеспокоенно поинтересовалась Эмили.
– Ох, нет, мне что-то в глаз попало, – грустно ответила женщина, пытаясь сохранить на лице дрожащее подобие улыбки.