Эдди кивнул и начертил крестик в верхнем правом углу, создав этим «Святую троицу», как называл ее Эдди. Ситуация, при которой три икса стоят так, что можно победить в игре, независимо от того, как пойдет соперник.
– Невозможно избежать поражения, – объявил медведь и начертил ноль в одной из свободных клеток. – Но мало кто сдается. Особенно, Сэлмен. И он будет бороться до последнего, прямо как я.
– Надежда умирает последней, – подметил Эдди.
– Да. Если быстро бегает, – произнес Тимми.
Эдди улыбнулся от счастья, облизал губы и начертил крест. Затем, зачеркнув три креста, стоящие в ряд, и радостно закричал:
– Есть! Я победил!
Мальчик резвился от счастья словно поросенок в грязи.
– В то время, когда кто-то грустит от проигрыша, кто-то наслаждается победой, – смеясь, произнес Тимми. – И так всегда.
10
Сэлмен достиг конца лестницы и спрыгнул, когда до земли оставался последний метр. Вздохнул от облегчения, почувствовав почву под ногами, и начал трясти руками, пытаясь облегчить жгучую боль в мышцах. Разглядывая огромные мозоли на красных ладонях, он проворчал:
– Веками теперь не смыть эту чертову краску! Какой идиот покрасил лестницу?!
Обратив внимание на Эдди и Тимми, глядящих на него с умилением, Сэлмен подбежал к ним:
– Как, черт возьми, вы здесь очутились?!
Эдди, откашлявшись, чтобы подготовиться к длинной речи, набрал полные легкие воздуха и выплеснул поток слов:
– В поисках тебя в усадьбе Альфреда, мы наткнулись на дверь с красной жемчужиной, она меня заморозила, но Тимми разгадал загадку, и я…
– Короче, что это за жемчужина и на что она способна? – Обратился Сэлмен к Тимми. – Это она нас переместила тогда из леса? А теперь с ее помощью вы здесь очутились?
– Ну да… Типа того, – смущенно ответил медведь и вынул красный шар, – Загадываешь, где хочешь очутиться, и с яркой вспышкой ты там.
– Интересно, – заметил Сэлмен.
– Да, но все эти перемещения слегка укачивают, как ты наверняка заметил, – продолжал Тимми, гладя на шар как на собственное дитя. – Ты даже не представляешь, чего нам стоило достать эту сферу. Там была такая загадка, а я как… А потом Эдди такой…
Тимми продолжал красочно описывать их с Эдди приключения, в то время как Эдди лишь иногда поддакивал и вставлял короткие фразы. Но Сэлмен уже не слушал, он как завороженный разглядывал прекрасный материал сферы, которая манила его как лампа – мотылька.
Если она будет в моих руках, я смогу найти доктора Мерфи и искалечить его до полусмерти. Он будет умолять о смерти, подумал Сэлмен.
– Да… Если ты жаждешь этого, значит стоит это сделать. Убей медведя и забери у него шар!
– Я не собираюсь его убивать.
– Жаль, это бы слегка упростило задачу. Хотя бы лапы ему оторви, чтоб не выпендривался.
– Наступит время, и я попрошу у него этот шар. Насильно я брать его не буду.
– А жаль… Вот было бы зрелище.
– Медведь мне еще пригодится. И потом, он спас мне жизнь, и не раз.
– Так попроси его вежливо, что ли.
– Я не хочу, чтобы он задавал лишние вопросы.
– Почему ты так смотришь на меня? – Обеспокоенно спросил Тимми.
– И правда. Почему это ты на него так смотришь? – Подхватил Эдди.
– Как «так»? – Поинтересовался Сэлмен.
– Словно месяц не ел и внезапно увидел сочный стейк, – ответил Эдди испуганным голосом.
– Я… – Сэлмен решил уже было объяснить, что нуждается в сфере и зачем она ему нужна, когда громкие звуки марша привлекли его внимание.
11
Команды: «Левой! Правой! Левой!...» – и громкий марш, сотрясающий землю, становились все ближе, пока из-за поворота не появился целый полк юных бритоголовых солдат в черной форме. Они заполнили всю площадь ровным прямоугольником, а, увидев троих незнакомцев, толпой хлынули прямо на них.
Эдди и Тимми спрятались за Сэлменом, вцепившись ему в ноги, в то время как тот стоял как вкопанный, сжимая кулаки и напряженно разглядывая приближающеюся толпу.
– Стоять! Смииирно! – Раздался громкий голос из толпы.
Солдаты мгновенно замерли такой же ровной линейкой, как и шли, заодно прижав к стене трех спутников.
Спокойно, мысленно уговаривал себя Сэлмен. Он восхищался великолепной выправкой тысяч юных солдат, – ни стояли с прямыми спинами, приподнятыми подбородками, руки по швам со сжатыми в кулак пальцами. Военная форма безупречно выглажена; кожаные сапоги ослепляли своим сиянием. Подбородки и головы гладко выбриты. Все это напомнило ему о днях собственной военной подготовки, и он почувствовал, как сердце его тает от ностальгии, смешанной с жалостью к этим парням. В их глазах он видел те же стойкость, гордость и верность правому делу, то же ожидание выполнить приказ. Но эти солдаты были идеальны до невозможности, неподвижно стоя четкими рядами в линейку, создавая бесконечные человеческие коридоры.