Брюнет высоко поднял нож, пристально разглядывая на солнце текущую по лезвию кровь. Затем, вздохнув, заговорил, громко, чтобы его могли услышать все тысячи солдат:
– Чувства. Они бессмысленны. Бесполезны! Физическая сила превыше всего, как и чистое тактическое мышление без грязи эмоций, нам необходимы лишь сильные точные решения. Мы стоики и способны победить в любом сражении. Страх, ненависть, боль, любовь! Все эти никчемные чувства лишь помеха в бою и враг успеха. Забудьте о сентиментальности, не жалейте никого, кто стоит у вас на пути к цели. Никогда не жалейте врага! Вы обязаны жить только этой целью. Эмоции созданы, чтобы жалкие человечишки могли жить в социуме. Ведь если кто-то увидит, что мы плачем, нас пожалеют; если засмеемся, поймут, что мы счастливы и что наша избалованная душонка довольна и благодарна.
Брюнет замер, фальшиво улыбнувшись, затем, стерев ухмылку с лица, продолжил:
– Нет! Это не так. Знайте, что всем на вас наплевать. Может быть, для древних людей, приматов без коммуникационных навыков эмоции были еще актуальными. Но разумный, мыслящий человек – сверхчеловек! – не должен опускаться на уровень примата. Мы – одинокие волки, нам не нужна стая. Все, что нас объединяет, это цель. Но в момент истины знайте, вы – каждый сам по себе. И выживает сильнейший, такова эволюция. А эмоции – это лишь нарыв деградации в наших идеальных телах. Поймите, сомнение – это первый шаг к смерти. Устраните свои чувства – и вы станете непобедимы. Все будут вас бояться, ведь уважение – это страх. И нет ничего страшнее, чем человек без страха и жалости. Вам все ясно?!
– Да, сэр! – Разом прокричал весь полк. Оглушающий рев их голосов пробирал до дрожи, как гром среди ясного неба.
– Прекрасно… – Удовлетворенно произнес брюнет. Затем, повернувшись к Сэлмену, он обнаружил, что кроме трупа толстого мальчика никого из незваных гостей уже не было. Он подошел к телу Эдди, словно желая убедиться, не спрятались ли случайно остальные за его огромным животом. Внимательно разглядывая его, он изо всех сил пнул тело Эдди по ребру.
– Как же предсказуемо, что эти два пройдохи сбежали. Слабаки! Боятся смерти. Но не надо плакать из-за пролитой крови, ведь толстяк все равно когда-нибудь бы умер, как антилопа среди львов. Ему еще повезло, что попал на такого добродетеля, как я, а то еще страдал бы перед смертью. А те двое, неблагодарные пройдохи, должны сказать мне спасибо, что еще живы. Если увижу их вновь, уж не буду столь снисходителен...
14
В то время как брюнет толкал речь, Сэлмен уставился на свою сломанную кисть. Затем взглянул на Эдди: его глаза вновь сами собой открылись, а из широко раскрытого рта каплями стекала кровь. На секунду Сэлмен замер, осознав, что сейчас также мог бы лежать на асфальте с окровавленным лицом и с намокшими штанами. Тимми засуетился, придя к выводу, что если не принять чего-либо прямо сейчас, то мальчик вернется и закончит начатое. Вынув красною сферу, он прошептал:
– Забери нас в место получше…
От мыслей о смерти Сэлмена отвлекло появившееся красное сияние. Но он не успев крикнуть Тимми: «Постой!», – как их обоих засосало вглубь шара.
Вместе с красной вспышкой они очутились в совсем другом месте. Небо здесь было красным, широкая степь под ним была полностью покрыта серым пеплом. Из земли торчали клочки травы, а покривившиеся здания вдалеке, на краю степи, выделялись своими обшарпанными желтыми и зелеными оттенками. Откуда-то, совершенно непонятно откуда, доносился свежий запах морской воды. Почувствовав его, Сэлмен жадно вдохнул. Ностальгия, пробежавшись по позвоночнику и проникнув в затылок, наполнила голову воспоминаниями о солнечных пикниках на море вместе с семьей. Очищая скорлупу вареного яйца, Сэлмен любил наблюдать за тем, как Эмили строила замки из песка, а Энн намазывала тело кремом от загара. Энн любила стоять на берегу, позволяя волнам медленно закапывать свои стопы в песок. Картина была такой умиротворенной, что казалось, так будет длиться вечно. Но их больше нет, он не смог их спасти. Как и солдат, погибших рядом с ним в бою. И полицейского, сопровождавшего его в поездке. И людей в психбольнице. И Габриэль, пожертвовавшую ради него жизнью. И Эдди...
Вокруг меня все умирают, думал Сэлмен. Кажется, будто смерть смеется надо мной. Навещает дорогих мне людей, но меня обходит стороной. Говорит мне: «Смотри, Сэлмен… Я бы не хотела тебя убивать. Я бы предпочла, чтоб ты жил и наблюдал, как умирают все близкие тебе люди. Я заберу всех, кого ты любишь, а в конце, когда ты останешься совсем один и не останется ни капли любви в твоем сердце, тогда – и лишь тогда – я приду за тобой. Но знай, что в смерти ты не найдешь любви, так как она умрет в тебе раньше».