От зрелища духовитого блюда у Тимми потекли слюнки и он тотчас забыл о всякой печали. Большой деревянной ложкой Каин положил впечатляющего размера порции в две фарфоровые тарелки и преподнес гостям. Не сказав ни слова, они набросились на еду.
– Вкуснейшее блюдо, – сказал Сэлмен с набитым ртом. – Сам готовил?
– Конечно. К сожалению, кроме меня здесь никто готовить не умеет, – признался Каин.
– Как-то неловко получилось. Идиоту понятно, что мальчик живет здесь один. Кто еще мог приготовить это?! Ну ты и капитан очевидность.
– Думаешь, я его обидел?
Каин улыбнулся Сэлмену:
– Я знаю, о чем ты думаешь. Не беспокойся, ты меня не обидел. Я уже привык жить один. Да и солдаты брата меня иногда навещают. Так что я довольствуюсь тем, что есть.
Сэлмен почувствовал облегчение, словно окунулся в теплую ванну после изнуряющего дня.
– Все в порядке, – продолжил Каин. – Не говорите ни слова. Я все понимаю. Просто ешьте и отдыхайте, вам еще предстоит тяжелый путь, – заглянув Сэлмену глубоко в глаза, Каин добавил:
– Ты обязан найти себя, Сэлмен. Ты просто обязан.
Проглотив не до конца пережеванную пищу, Сэлмен резко встал, бросив столовые приборы, и нервно произнес:
– Нет у меня времени на отдых! Я обязан найти свое подсознание!
– Да-да-да… Только дай другим спокойно насладиться трапезой, – пробормотал Тимми, продолжая пихать в рот одну ложку за другой.
Каин нежно коснулся плеча Сэлмена и произнес:
– Мне все-таки кажется, что вам стоит набраться сил. Как я уже сказал, перед вами длинный и тяжкий путь. Вам некуда спешить, здесь вы в безопасности. Что это вам даст, если вы отправитесь до смерти усталые? Мудро будет хорошенько выспаться в теплой кровати, а уж завтра сразу в путь, бодрые и полные сил.
Сэлмен успокоился и снова опустившись на кресло, согласился:
– Ты прав…
– Что значит, прав?! Эта малявка указывает тебе, что делать?! А как же доктор Мерфи?! Ты про него совсем забыл?
– Нет. Лишь о нем мои мысли… Но мальчик прав. Какой толк с того, что у меня не хватит сил его убить. Все равно мы здесь застряли и бежать некуда. Так что хоть отдохну.
– В гробу отдохнешь.
– Останемся-ка мы переночевать, – добавил Сэлмен.
– Ура! – Закричал Тимми, едва не опрокинув тарелку.
– Прекрасно, – обрадовался Каин. – Думаю, вы оба поместитесь на печи, я как раз постелил свежее белье. А я тут, на диване переночую.
– Ты что?! Мы не будем занимать твою постель, – возразил Сэлмен.
– Что вы, напротив. Я настаиваю, чтобы вы спали на печи, это не обсуждается. Какой же из меня хозяин дома, если я не могу предложить гостям комфорт?
Сэлмен сдался, он не желал ранить чувства мальчика и взглядом принял его предложение.
Тимми вылизал соус с тарелки до последней капли, затем ловко запрыгнул на печь и исчез в воздушном одеяле. Спустя пару минут с печки уже раздавался громкий храп.
– Такое мелкое существо, а храпит точно извергающийся вулкан, – заметил Сэлмен.
– Ну... Как говорят, мал да удал, – согласился Каин. Затем, почесав затылок, добавил, – мне надо ненадолго отлучиться. Я так и не успел привести в порядок свою грядку. Так что оставлю вас одних ненадолго. Чувствуйте себя как дома и, главное, набирайтесь сил.
– Не проблема, – ответил Сэлмен. – Спасибо за все.
Мальчик, захватив с собой грабли и лейку и скрипнув дверью, покинул избу.
Сдвинув пушистое тело Тимми на другой край печи, Сэлмен укутался поудобнее одеялом, опустив голову на мягкую перьевую подушку. Но ему никак не удавалось заснуть, то медведь храпеть, не переставая, то, брыкаясь во сне, он бил Сэлмена по затылку. Но главное, что не давало Сэлмену покоя, были мысли о Мерфи и о том, как тот жестоко убил его жену.
– А я сидел под кайфом как жалкий наркоша, и не мог пошевелить и рукой, чтобы спасти ее.
– Да, ты жалок. Даже сейчас никак не можешь вспомнить его лица.
– Ты прав. Но почему?! Энн говорит, что я его знал. Но почему его имя мне незнакомо? Как же я мог забыть такое? Я так долго сидел у кровати Эмили, что совсем не уделял внимания Энн…
– Смотри-ка, ты начинаешь соображать.
– Она наверняка нашла плечо, на которое можно опереться, среди наших друзей.
– Если можно назвать огромный волосатый член плечом, то да. Уверен, она нашла, на какой лучше опереться.
– Заткнись! Да кто ты такой, чтобы судить мою умершую жену?!
– Ой, прости меня, пожалуйста. Но ты же сам знаешь, что она была... грязной шлюхой!