— И чтоб не очень далеко от цивилизации, — возразила Вера.
— Необязательно, — засмеялся он. — Ты привыкнешь. Зато тишина будет настоящая, — его пальцы крепче сжали руль.
Вера поморщилась, отгоняя это воспоминание прочь — неловко, с досадой, но не до конца.
Она знала — таких моментов уже не будет: однажды всё изменилось. Они разошлись не со ссорой, не с громкими словами, а так, как разделяются пути на развилке: сначала кажется, что это временно, что скоро тропы снова сойдутся, а потом становится ясно — нет, новая встреча случится нескоро. И всё, что у Веры осталось — редкие, всё более блёклые образы, в которых он ещё был рядом с ней.
Из открытого водительского окна Петра вылетела крошечная, дрожащая от встречного ветра искорка непотушенного сигаретного окурка. На мгновение она повисла в воздухе, но тут же потухла и, потеряв жар, упала в бурую пыль.
Вдруг ветки деревьев с обеих сторон всколыхнулись от порыва ветра. Это было не лёгкое дуновение, а резкий, плотный толчок воздуха, как будто кто-то невидимый прошёл по обеим обочинам одновременно. Дорожная пыль рванулась вверх, клубами закрутилась в золотисто-серой дымке и слилась с той, что и без того поднималась из-под колёс двух машин.
Переноска на пассажирском сиденье дёрнулась так резко, что пластиковые стенки издали жалобный скрип. От неожиданности Вера невольно вздрогнула, и еë пальцы сжались на руле чуть сильнее, чем было нужно. Скосив взгляд, она увидела, что Шерлок — её британский кот с тяжёлым взглядом и капризным характером, названный ею когда-то в шутку в честь сэра Артура Конан Дойла и его великого сыщика — уже не спит.
Он поднялся на лапы, напрягся, прижался к решётке переноски и уставился прямо вперёд, в ветровое стекло. Шерсть на его загривке встала дыбом, а из горла вырвалось низкое, сиплое шипение — яростное предупреждение, каким он встречал только тех, кто переступал границу его маленького кошачьего мира.
— Ты чего? — спросила Вера, имевшая стойкую привычку ждать от кота ответа. — Всё же нормально, скоро приедем, — она вновь посмотрела вперёд. — Господи!
Красные габаритные огни впередиидущей машины дёрнулись в сторону и исчезли. Взвизгнули шины, и где-то слева раздался глухой, неприятный хруст. Вера только в последний момент успела выкрутить руль и чудом избежала удара о багажник «Жигулей», что столько часов маячил впереди неё, как тихий, упрямый проводник.
Хлопнула водительская дверь. Тишина вновь окутала дорогу, прерываемая только торопливыми шагами Веры и ровным, чуть натужным гулом двух всё ещё работающих моторов. Если бы не пыль, висевшая над дорогой, можно было бы поверить, что никакого внезапного порыва ветра и вовсе не было.
Позади Веры что-то едва слышно зашуршало. Она обернулась мельком, почти автоматически, и увидела только дорогу, уходящую вдаль, пышущие зеленью кроны и пустые кюветы. Может, сорвалась ветка. Может, это была мышь или ёж. А может, и вовсе показалось.
— Всё в порядке? — спросила она, глядя на Петра, уже выставившего ноги на землю и тяжело опирающегося на ручку открытой двери автомобиля. — Что случилось? Ты как?
Он поднял глаза на Веру, и в его взгляде отразилось что-то такое, что не вязалось с его привычной невозмутимостью — скорее растерянность или недоумение, смешанное с едва заметной настороженностью.
— Всё нормально, — Пётр выдохнул и вытер лоб тыльной стороной ладони. — А ты не видела?
Вера обошла машину спереди и облегчённо выдохнула. Автомобиль Петра, хотя и развернулся на дороге и теперь стоял чуть ли не поперёк её, всё же не влетел в дерево, а только упёрся в особенно близкие к проезжей части ветки. Листья их колыхались, чуть задевая металл.
— Что не видела? — переспросила она, возвращаясь к водительской двери.
Пётр оставался в той же позе, уставившись в землю. Когда Вера задала этот вопрос, он поднял голову. Глаза его задержались на ней на секунду дольше обычного, но ответ прозвучал не сразу: точно он перебирал слова, ища те, что не прозвучат слишком нелепо.
— Мужика. Посреди дороги стоял. Нет, не видела? — Пётр вышел из машины и оглянулся, что-то ища в сгущающихся сумерках. — Точно не видела? — зачем-то переспросил он.
Вера растерянно обернулась, с каким-то невольным напряжением провернула корпус. Её взгляд скользил по темнеющему лесу, где кроны уже сливались в сплошную массу; по пыльной обочине, по самой дороге, уже начинавшей терять в полумраке чёткие очертания.
— Да нет тут никого, — наконец сказала она, стараясь, чтобы голос звучал буднично. — Я же прямо за тобой ехала, увидела бы. Показалось, может?