— Мне Тихон помогает частенько, — вдруг добавил Николай. — Знаете, наверное, в крайнем доме живёт, с сестрой, — он махнул рукой в сторону села. — Говорит, мол, не уберегли поместье и церковь, хоть склеп и колокольню сохраним. Историческое наследие, как никак.
Вера вспомнила сутулого мужичка, которого видела у автолавки вчерашним утром. Марина рассказывала ей, что именно они с сестрой, по местной легенде — потомки того самого крестьянина, что прибрал к рукам панские богатства. Значит, внуки пытаются сберечь то немногое, что осталось от великолепия, которое их предки буквально растащили по кускам. Иронично. Но не ново.
Они говорили ещё о чём-то: о природе, о делах, о том, как здесь тихо и спокойно. Вера с последним согласиться не могла, но продолжала кивать: в конце концов, она здесь и правда была новенькой, а Николай прожил тут большую часть своей жизни. Может, за эти годы он разглядел что-то, чего пока не заметила она.
И наконец Вера улучила момент, когда они вновь заговорили о местных, и спросила:
— Вы ведь знали Пелагею?
— Знал, — кивнул Николай.
— И…
Верин аккуратно выверенный вопрос ещё даже не успел слететь с её губ, как вдруг священник встал прямее:
— Вы письма нашли? — спросил он, и во взгляде его поднялась и тут же опустилась ледяная волна. — Или сказал кто? — его глаза чуть сузились.
— Фёдор Лукич, — призналась Вера, понимая, что отпираться нет смысла.
Николай вздохнул так, будто это имя он и ожидал услышать, и оно было лишь подтверждением хода событий:
— Он ещё теми тропами ходит, — проговорил священник. — Он здесь столько лет, что уже частью этого места стал. Ему многое можно. А Вам — пока не всё.
Вера едва заметно сжала пальцы в кулаке. Не от злости, а потому что почувствовала: ещё один неверный шаг — и стена. Или пропасть.
— Хотела бы просто узнать о ней побольше, — Вера искала слова, но звучала уверенно. — Всё-таки в её доме живу. Хотелось бы знать, что это был за человек.
Николай молчал и смотрел мимо Веры, будто ветер слушал, а не собеседницу. Потом он сказал:
— Гроза будет, — священник указал в сторону долины у холма.
Действительно, там, где вдали за домами начинался лес, небо почернело. Деревья уже скрывались в дымке наползающего дождя, а ветер, дующий с той стороны, неумолимо гнал тучи к селу.
— Очень хорошим человеком она была, — продолжил Николай и снова посмотрел на Веру. — Только остановиться вовремя не умела. И шла на крайности. Что Вы читали — я не знаю, но полагаю, что немного, иначе бы не пришли. А раз не знаете всего — не ищите ответов, — он говорил строго, но не зло.
— А если я хочу их найти? — спросила Вера, не успев подобрать менее прямолинейных слов.
— Я письма сжёг. И Вам советую. Когда много знаешь — теряешь страх, — Николай вновь вздохнул. — А он, знаете ли, в таких местах очень даже нужен.
Николай повернулся к яме, всем своим видом показывая — разговор окончен. Лопата мягко качнулась в его руке, а земля под ногами потемнела — то ли от туч, то ли от чего-то другого. Вера не сразу нашлась что ответить, а потом вдруг поняла, что совсем уж без ответов не уйдёт:
— Батюшка…
— Я давно не батюшка, — откликнулся Николай. — У батюшки храм есть. А я — так, служу.
Он произнёс это не обиженно, не с горечью, а как констатацию факта, который хоть и коробит душу, но жить не мешает.
— Один вопрос… — продолжила Вера.
Хватит этих тайн. Вопрос простой — должен быть хоть один простой ответ. Священник, удобнее обхватив черенок лопаты, вновь обернулся к собеседнице.
— Соседи говорят, что нельзя брать воду из колодца в полдень, — договорила Вера. — Вы тут давно, может, знаете почему?
Николай усмехнулся, поднял глаза к небу и пару мгновений помолчал, формулируя мысль — казалось, что даже воздух застыл, ожидая, что он скажет.
— Потому что в полдень вода водяному принадлежит, — ответил он, вновь посмотрев на Веру. — Такой ответ Вас устроит?
Вера чуть склонила голову, пытаясь понять: шутит он или нет, — но в его голосе не было ни тени иронии, и от этой серьёзности внутри что-то неприятно кольнуло. Солнце окончательно скрылось за приближающимися тучами, и ветер принёс запах сырой земли и непогоды, как предвестие чего-то, что уже спешило сюда из-за линии горизонта.
— Идите домой, Вера, — сказал Николай, не дождавшись её ответа. — Успейте до грозы.