— Правда?
— Конечно, — Харитон коротко рассмеялся, приоткрыв рот, и блеснули его вставные зубы, неровно отливающие серым металлом. — Что ж им иначе было с этими письмами носиться? — продолжил он. — Все об этом знали, но не трогали — пусть на старости лет развлекаются, коли делать нечего. Тем более — его в разное время только ленивый не искал. Да только без толку.
Дождь, меж тем, начал стихать. С ветвей над их головами то и дело срывались тяжёлые капли.
— Только Тихон с Фёдоровной бесились ужасно, — Харитон указал на село. — Вон их дом. Слышал сам, Фёдоровна кричала на Николая: «Да как Вы смеете! Нельзя искать, нельзя»! Я тогда вообще обалдел — она из двора раз в пятилетку выходит, а тут — аж голос повысила наша барыня.
— Это ж их предок — по слухам, клад и закопал? — уточнила Вера.
— Он самый, — подтвердил Харитон. — Я думаю, или сами надеются до сих пор найти, или уже давно нашли, но других не подпускают. Им больше всех в селе этот клад и нужен — считают, что он их.
Вера отвела глаза. Это же Тихон вчера стоял у автолавки с перевязанной рукой наутро после того, как захлопнулся капкан? А если… Раньше она бы отмахнулась от такого совпадения, но здесь всё приходилось принимать в расчёт.
— Ну, ты не обращай внимания, — махнул рукой Харитон, словно сдувая с воздуха всё, что только что было сказано. — Тут если во всё верить — с ума можно рехнуться, — он чуть склонился вперёд, вытягивая шею, чтобы выглянуть из-под низкой кроны. Листья на ветвях уже не дрожали от порывов ветра. — А вообще — меньше местных бабок слушай, — добавил Харитон уже тише. — И на мою не серчай: она громкая, но добрая. Просто новеньких не любит — такая уж она есть.
Они вдвоём двинулись с места — дождь прошёл, и вдоль дорожки стелился туман — лёгкий, почти неощутимый пар, испаряющийся с разогретой почвы. Харитон шагал уверенно, не спеша. Иногда он что-то бормотал себе под нос и откидывал мокрые пряди со лба.
Когда они подошли ближе к домам, Харитон чуть замедлил шаг:
— У тебя ж новоселье вчера было, — сказал он и тут же замотал головой. — Только не объясняйся, почему не позвала. Я бы тоже Соломониду не пригласил, была б моя воля.
Он покопался в кармане куртки и вынул оттуда ключ. Не простой, а массивный, тяжёлый, явно не новодельный. Его металл весь был покрыт вензелями, резьбой и тонкими линиями.
— Я к тебе хотел зайти попозже, но раз уж встретились… — продолжил Харитон. — У нас тут принято новым хозяевам подарки делать. Вот — держи. На счастье и в помощь, — он протянул ключ с лёгкой, небрежной торжественностью.
— Да брось, неудобно, — смутилась Вера.
— Не возьмёшь — обижусь, — сказал Харитон с напускной серьёзностью, и в его лице в этот момент снова проступило что-то странное — мягкое, почти родственное, но неуловимое.
Вера секунду подумала — и всё-таки взяла. Ключ опустился на её ладонь с неожиданной тяжестью.
— Господи, красота какая, — выдохнула она, разглядывая подарок. — Спаси…
Она подняла глаза и осеклась. Харитона рядом уже не было.
Вера резко выпрямилась, крутанулась на месте. Пусто. Слева — мокрые палисадники, справа — забор, на дороге только марь и тонкая лужица, в которой отражались обрывки неба. Никаких шагов, никаких слов. Только в узком проулке между домами, метрах в двадцати от неё, на долю секунды мелькнула тень, отдаляющаяся походкой того, кому не нужно прощаться. Ни жеста, ни поворота головы.
— Ушёл по-английски, — пробормотала Вера.
Дома Дима уже не спал: он, снова одетый в серую рубашку, лежал на диване с книгой — той самой — «Народные поверья». Настольная лампа отбрасывала на его лицо мягкий, тёплый свет, вытягивая тени под глазами и на скулах, делая его черты чуть старше, чем они были при дневном свете.
На подлокотнике у его ног, поджав под себя передние лапы, расположился Шерлок. Он лениво повернулся к Вере, прищурился — и тут же вернулся в изначальное положение, словно убедившись, что тревожиться не о чем и теперь можно снова впериться полузакрытыми глазами в оконное стекло.
— Где была, что видела? — спросил Дима у вошедшей Веры, не меняя позы, с тем самым лениво-бытовым интересом, который, казалось, остался у них ещё с прежней жизни.
— Познакомилась с несколькими местными, — ответила та.
Ключ, что ей подарил Харитон, Вера тут же повесила на тот самый оставшийся в дверном косяке гвоздь. Смотрелось красиво — оберег, не иначе.
— А это что? — Дима подошёл ближе.
— Муж Соломониды подарил на новоселье. Ну, той женщины, которая вчера ругаться приходила, — Вера склонила голову, разглядывая ключ. — Красивый, скажи?