Напротив дивана примостился низкий комод, на нём — старый пузатый телевизор с салфеткой сверху, рядом — радиоприёмник, такой, какие обычно хранят «на всякий случай». Из окна у дивана открывался вид на соседний дом — именно туда вчера вечером пошёл Пётр, к своему другу Серёге.
Слева от печки находилась дверь — она вела в крошечную спальню. Комната была настолько маленькой, что кровать занимала почти всё пространство, оставляя лишь проход до шкафа в углу и до окна, выходящего на ту же сторону, что и в общей комнате.
Прямо у входа в дом стоял ещё один небольшой комодик с тяжёлым трёхстворчатым зеркалом наверху. Когда Вера разбирала в ящиках, её взгляд зацепился за странную тень на косяке входной двери. Сначала ей показалось — просто пятно или грязь, но, приглядевшись, Вера поняла: дерево было чуть темнее в одном месте. Сбоку торчал маленький ржавый гвоздь. Второй был выдернут — осталась только дырка.
Наверное, висел мешочек или оберег. Или просто старая вешалка. Вера уже хотела отмахнуться, но почему-то не смогла. У неё возникло непонятное чувство — не тревоги, не страха, а скорее, настойчивого внимания. Почему только один гвоздь остался? Почему рядом — след, как от чего-то обожжённого или закопчённого? Мало было иголки, воткнутой в косяк?
— Не надо себе придумывать, — успокоила себя вслух Вера. — Просто старая дырка в косяке.
Из всех хозяйских вещей Вера оставила пару скатертей и полотенец, столовую утварь, несколько глиняных крынок — уж больно симпатичными они ей показались; да коробку с нитками и иголками — решила, что пригодится. Ну, и книги, конечно — их рука не поднялась выбросить.
На всё ушло не больше пары часов. Когда свои вещи были разложены, покрывала сдёрнуты, чужие письма вложены в найденную тетрадь и оставлены на столе, а свои бумаги убраны на полку рядом с несколькими оставшимися хозяйскими книгами, Вера всухомятку — воды в доме не было — наскоро перекусила привезёнными с собой бутербродами. Дом стал выглядеть жилым. Оставалось только протереть пыль и вымыть полы и окна, но для этого нужна была вода.
Когда Вера вышла на крыльцо, день только начинался, но солнце уже щекотало ресницы, и воздух был тягучим. Она опустилась на порог и привычным движением достала пачку сигарет. Над землёй висело лёгкое марево, чуть подрагивающее над дорогой. Из травы доносился негромкий треск — не сверчки, но что-то похожее, едва слышное.
Вера села на нижнюю ступеньку, щёлкнула зажигалкой — огонёк дрогнул, через мгновение — затрепетал, впиваясь в сигарету. Первый вдох был терпким, почти злым, но через мгновение привычно разлил по груди тепло. Когда едкий дым проник в лёгкие, задышалось легче. Было что-то привычное в этом пагубном, но ежедневном ритуале, который не нарушил даже переезд, странные тени и таинственные иголки в дверных косяках. Может, и правда, от себя не убежишь?
Вера медленно выдохнула, глядя перед собой. Сельская улица вытягивалась в обе стороны — длинная, подобная нитке, на которую нанизали десятки домов. Некоторые из них были ухоженными, с побелёнными рамами, заштопанными заборами и высаженными цветами. Но другие, коих было куда больше — с растрескавшимися стенами и покосившимися крышами, — слепо глядели на Веру разбитыми оконными стёклами.
Чуть дальше, слева, блестел пруд — гладь его лениво переливалась в утреннем свете, качая отражение ясного неба. За домами начинались деревья — ещё не густой лес, но уже и не посадки. И над всем этим был холм. Он возвышался за селом, будто чужой, но укоренившийся символ. На его вершине торчала колокольня — явно старинная, но всё ещё уверенно державшаяся. Солнечные лучи цеплялись за неё, пробегали по камню, скользили по остову — и исчезали.
Вера провела взглядом по домам, по холму, по воде — и вдруг почувствовала, что ей беспокойно, что всё это как-то неприветливо. Хотя нет — пожалуй, просто смотрит на неё с равнодушным терпением, как на временного посетителя, не вписавшегося в давным-давно установленный тут порядок вещей.
За спиной Веры что-то зашуршало, и она оглянулась. Шерлок сидел возле порога и смотрел не на хозяйку, а за её плечо — на соседний участок. Глаза у кота были прищурены, а шерсть — чуть приподнята на загривке.
— Здрасьте, — раздалось из-за ограды.
Вера обернулась. Девушка — на вид чуть младше Веры, стройная, с распущенными волосами и чуть влажной футболкой, прилипавшей к ключицам — стояла метрах в десяти, за забором. На ней были джинсы с низкой посадкой, в которых, казалось, совсем неудобно было бы двигаться по здешним тропам. Незнакомка приветливо помахала рукой и улыбнулась.