- Все факты о жизни человека, по имени Рафаэль Кипер ограничиваются двадцатью последними годами. А до этого его, как будто не существовало. Вы можете это объяснить, доктор? – тон, которым это было сказано, подразумевал, что он, Сандерс, как главный представитель закона, считает себя в праве подозревать в сидящем напротив человеке злостного бандита.
- Так и есть, - с беззаботной улыбкой, подтвердил Раф, снова вызвав недоумение в глазах шерифа. – Никакой тайны в этом нет.
Ему была знакома такая манера допроса: задавать расплывчатые вопросы, заставляя человека случайно выболтать нужные детали. И постоянно давить авторитетом. Но, манипулировать собеседниками умел не только Сандерс.
- Неужели в том досье, которое вы так внимательно изучали, ничего не сказано про заснувшего за рулем водителя бензовоза? – преувеличенно мягко и дружелюбно поинтересовался доктор. – Нет? Как он врезался в пассажирский автобус? Двадцать восемь человек погибли в одно мгновение. Меня единственного взрывной волной выбросило через окно. – Раф заметил, что все сотрудники, находящиеся в комнате, внимательно прислушиваются к разговору. Предсказуемо. И, как раз, на руку. - А когда я очнулся в больнице, после тяжелой черепно-мозговой травмы, выяснилось, что я ничего о себе не помню. Посттравматическая амнезия, неприятная штука, - он криво улыбнулся и развел руками, давая понять, что эта ситуация и ему неприятна, но пришлось смириться. - Все документы и вещи, которые могли быть при мне, сгорели в автобусе. Так что, двадцать лет назад Рафаэля Кипера действительно не существовало. Строго говоря, он и сейчас существует лишь условно.
Сандерс задумчиво постучал пальцем по столу, словно пытаясь понять, как бы потактичнее задать следующий вопрос. Но Раф знал, о чем тот хочет спросить.
- Не напрягайтесь, шериф. Я знаю, что вас беспокоит, - доктор усмехнулся. – Меня проверяли и по отпечаткам, и по описаниям, и даже по ДНК. Во всех базах. В том числе, через Интерпол. Ничего не нашли. Я провел в больнице три месяца – столько, сколько Муниципальное Управление готово было меня там содержать за свой счет. За это время, меня трижды показывали по центральному телевидению, и десятки раз по местным каналам. Никто так и не опознал во мне родственника или знакомого. После чего мне оформили временное пособие по безработице и отпустили на все четыре стороны.
Раф видел, что подчиненные шерифа перестали делать вид, что занимаются своими делами и впали в задумчивость, словно представляя себя на месте такого вот бедолаги, который потерял память и вынужден самостоятельно устраиваться в жизни. На такую реакцию он и рассчитывал.
- И куда же вы отправились? – полюбопытствовал Сандерс.
- В армию, – лаконично ответил Раф.
Шериф недоуменно поднял бровь:
- Почему сразу в армию? Довольно странный выбор, вы не находите?
- Отчего же? Вполне логичный. Ведь еще в больнице неожиданно выяснилось, что я могу с закрытыми глазами разобрать и собрать SA80.
Кто-то в комнате присвистнул.
- Амнезия, интересная штука, - пояснил Раф. – При полной потере личности, сохраняются универсальные знания. Мой лечащий врач оказался увлеченным специалистом, поэтому мы провели множество экспериментов. В ходе которых, например, выяснилось, что я владею навыками рукопашного боя и неплохо метаю предметы.
Выяснились там и другие умения: например, он цитировал Достоевского, Патрика Зюскинда и Нагиба Махфуза на языке оригинала, без всякого акцента. Хорошо знал анатомию многих живых существ на земле. Неплохо разбирался в аэродинамике. Но об этом вряд ли стоило упоминать в данный момент.
Сандерс кивнул:
- В вашем досье указано, что вы показали себя, как опытный солдат, доктор Кипер. Так почему уволились сразу, после первой боевой операции?
- Понял, что не мое, - Раф безразлично дернул плечом. – Оказалось, что я не могу причинять вред живым существам. Вместо этого, я замечательно вытаскивал сослуживцев с поля боя и оказывал им первую помощь.
- Поэтому, после увольнения и пошли учиться на медицинский факультет? - почти утвердительно поинтересовался шериф. Похоже, картина жизни собеседника начала складываться в его голове.