- У тебя случайно нет жвачки?
- Где-то была.
Егор стал искать по карманам необходимый для меня «мятный освежитель воздуха», найдя жевательную резинку, он протянул ее мне, закинув сразу две подушечки в рот, яростно стала её жевать, не чувствуя себя больше каким-то скунсом.
- Причина твоего отрыва во все тяжкие? Неужели на тебя так подействовали утренние слова мудака Казанцева?
- Слова... Думаешь меня могут задеть обычные слова? Нет. Просто я устала быть всю жизнь игрушкой.
- Так не будь ей, играй сама... Хочешь, я помогу? Просто доверься мне...
Егор дерзко хватает меня за затылок и разворачивает к себе лицом, вжимая мою спину в холодную, керамическую раковину. Он крепко придерживает меня руками за талию, чтобы я вдруг не упала, потому что стоять мне удается с трудом, а затем, отпустив меня, он слегка распахивает верх моего короткого платья, обнажая грудь, облаченную в плотно сидящий лифчик.
- Может, я твоя судьба, м?
21 глава. В объятиях другого.
Гордо вздергиваю подбородок и с дерзким вызовом нагло смотрю в горящие, полные звериной похоти глаза. Сколько себя помню, никогда во мне не было смущения или же стыда. Таких бесхребетных овечек жизнь не любит, нагибает и уничтожает, напросто пережевывает суровая реальность, превращая человека в мусор, но только не меня. Наглость и дерзость мое второе имя, но связавшись на свою голову с бездушной сволочью Казанцевым, что-то во мне стало болезненно меняться. И я прекрасно понимаю, что это чувство мне совершенно не нравится. Оно до ужаса пугает меня. Опустив несмело глаза на свою грудь, понимаю что борюсь сама с собой, в висках лихорадочно стучит пульс, отзываясь незначительной болью в ушах. Слышу учащенное биение собственного сердца, чувствую легкое головокружение и сладкое покалывание внизу живота. Егор смотрит на меня в упор, да так, что невольно пробуждает во мне самые греховные желания. Прикусив губу, он опасно склоняет голову набок, бесцеремонно считывая смешанные эмоции на моем лице. Интересно, что он хочет увидеть в моих глазах?
- Красивая... Жаль, что только очередная глупая шлюшка Казанцева.
Забавно ухмыляюсь, продолжаю нагло смотреть на парня напротив, который изо всех сил сдерживает себя, хоть и пытается казаться каменной, непробиваемой стеной. Воздух между нами накаляется до предела. Меня совершенно не задевают его колкие слова, по сути, так и есть, обычная шлюшка, которой пользуются когда удобно, а потом жёстко окунают в тошнотворное дерьмо, а я страшно задыхаюсь от собственной безысходности. От этого зловонного запаха реальности, меня бросает в дрожь, все моё тело трясется словно на самом лютом сорокаградусном морозе. Что он сделал со мной?! Он сделал больно в очередной раз, покалечил мою душу, показал что я для него абсолютно ничего не значу, так почему же я сейчас стоя рядом с другим, думаю о чувствах Казанцева?! Почему не решаюсь переступить эту тонкую грань?
- Не трясись так, я не возьму тебя против твоей воли... Либо останови все сейчас, либо принимай правила моей игры, трусиха.
Вдруг резко ко мне приходит осознание того, что я не собираюсь беречь больше чувства Казанцева, я тоже живой человек, а он раз за разом наносит мне сокрушительные удары, топя меня в своих же неопределенных чувствах, он безжалостно показывает каплю своего трепета по отношению ко мне, а затем варварски стирает моё живое и трепещущее сердце в зыбкий песок.
- Решай.
Немощно сдаюсь, обхватывая острыми коготками широкие плечи Егора, притягивая его к себе. Он словно проникает в мою голову и считывает мои порочные мысли, безжалостной мести и голодного желания. Я сделаю тебе больно! Сделаю!
- Ты же понимаешь, что никогда, слышишь, никогда ты не станешь для него чем-то большим? Ты обезбол, который снимает нахлынувшую старую боль. Ты всего-то даришь ему временное облегчение... А его сердце принадлежит...
- Заткнись!
Он крепко впивается сильными пальцами в мою шею, до лёгких отметин на коже, властно дёргая меня на себя.
- Ты ведь не дура... Открой глаза!
Наши губы опасно соприкасаются, мы дышим в унисон, не отрывая глаз друг от друга.
- А ты не такой же? Ведь я лишь инструмент мести в твоих руках, через меня ты сводишь понятные только вам обоим счеты, верно?
Одним стремительным рывком Егор вдруг опрокинул меня на спину, опасно нависая надо мной на вытянутых, крепких руках. На нем чёрная как смоль рубашка, на которой дерзко были закатаны рукава, а мой взгляд сразу опускается на его выступающие вены на руках.
- Нравится?
Я полностью прижата открытым разрезом платья к холодному зеркалу, а по позвоночнику пробежала колючая дорожка дрожи. Отпустив мою шею, Егор сильно сжимает мою талию, прижимая меня вплотную за бедра к своему паху, он нахально очерчивает языком линию на моей шее, а затем облизывает пульсирующую венку, зарываясь носом в мои волосы и вдыхая их запах, с наглой усмешкой, которую я отчётливо ощущаю, Егор плавно склоняясь к моей шее кусает и оттягивает на себя мочку уха.