23 глава. Чао, мой мармеладный!
От лица Жени.
Вас когда нибудь выводили из себя в своей жизни так, что вам хотелось убить человека? Нет? Лично у меня в последние пару месяцев эта мысль все укореннелее поселяется в голове и не может никак высвободиться. На уме у меня был только один фокус, моя цель, которая сейчас отходила от своей загульной ночки лежа на деревянной скамейке в сыром обезьяннике. Подходя ближе к камере, моя рука непроизвольно сжимала рукоять моего верного на сегодня спутника, который меня ещё никогда не подводил. Время будто замедлилось, а небольшой коридор сузился до узкой полосы, словно дорожка в тире, ведущая меня к моей жертве. Все лишнее вокруг исчезло, осталась только мишень, моя гребаная, неугомонная цель. С безупречной плавностью, мой палец оказался на курке, одно легкое прикосновение и пронзительный, но уверенный звук выстрела, разорвал тишину глухого помещения. Пуля пронеслась вдоль заданной траектории, точно, как я и задумал. Секунда, и напряжение сменилось мгновенным облегчением, когда моя цель была поражена.
- Ай! Спятил?! Какого черта, Ворошиловский стрелок?! Ты попал мне прямо в сердце! Мне плохо... Я умираю...
Не унимаясь, я безжалостно продолжал выпускать пулю за пулей в это бодунное тело, в ответ на ее испуганные крики.
- Сердце находится с другой стороны, дура, а там лёгкие!
- Чёрный трансплантолог, изыйди!
С недовольством фыркнув на меня, мелкая заноза ежась от прохлады скрутилась и отвернулась к стене, игнорируя моё здесь присутствие и выстрелы. Ладно... Сама коза напросилась! Моя рука уже снова нацеливалась на мою бадунческую мишень, продолжая болезненные, боевые атаки, хладнокровно я выпускал пули прямо по проблемной заднице этой нарушительницы порядка.
- Ты больной к черту психопат!
- Поднимай свой подстреленный зад, магаданская лесоповальщица.
- Что за дебильная пытка?! Серьезно? Детский пистолет, Казанцев, в детстве не наигрался?
Видимо окончательно очухавшись, Лизка как обычно в своей недовольной манере матерится и психует, ругается так, что соседний бомж в камере даже приохренел. А я стою с детским пистолетом в руках, выпуская очередную пластиковую пульку в лобешник своей заключенной.
- Прямо в яблочко.
- Что ты себе позволяешь?! Гитлер Хренов! Устроил тут самосуд!
Орёт поскрипывая своими острыми зубками, да пытается выхватить через решетку моё детское «снайперское», а я лишь стою и перекручиваю пластик в руке, предоставленный мне на пользование Сонькой, для перевоспитания Лизы. Кстати говоря, убойная штука.
- Ляяя, а я не поняла, где мой капустный мохито и крЭм от клещей?
- Вижу в твоих запойных глазах чётко проскакивает вопрос, «что же я здесь делаю...» да?
- Именно, почему я сижу за решеткой, а ты не в аду? Что, не смешно перед Люцифером шутканул, поэтому врата не отворились? Так в «дом 2» бы пошел, там всегда открыты.
Буркнула Лизка растирая ладошкой раскрасневшийся лоб, с трудом моя заключенная поднялась с холодной дощечки, а я как всегда, с похуистическим спокойствием выслушивал ее непрекращающийся поток ругательств.
- Хотя не... Там и без тебя дурачков хватает.
- Я удивляюсь твоему умению выводить меня из себя. Скажи спасибо, что малая подсунула мне эту пластиковую пукалку, иначе, расстрелял бы из своего табельного, ей Богу.
Стреляю ещё раз, для профилактики, но Лизка умело увернулась, избегая моего «выстрела».
- Заканчивай, полицай! И раз уж мы все здесь сегодня собрались, я требую объяснений! Я думала сегодня венок из полыни повешу на твое надгробие... А тут...
- Не сегодня... Точную хронологию событий я тебе не восстановлю по памяти, уж больно голова трещит, но самое основное, пожалуй изложу, вы своим придурошным трио, после своего нападения, решили избавиться от нас с Зубровым, идиотки! Хоть бы пульс проверили у одного и второго.
- Анти дядя Стёпа, давай ближе к делу, а? Вопрос тот же, почему я здесь?
- Да как скажешь, после того, как вы нас вырубили, вы покатили ещё не одну бутылку, продолжая как хреновы ведьмы под песни «Asti» плясать на наших костях. До сих пор помню ваше противное верещание... Это бумеранг aaaaaa... С ним нельзя шутить ааааа... Набирай, не набирай... Умирай, не умирай... Получите, распишитесь ааааа...
Как идиот кривляюсь и напеваю эти строчки которые заклинились в башке. Стелю так, хоть ты в «Голос» подавайся. Но чет видно Лизке не совсем пришелся по вкусу мой высокий вокал, скривилась и сморщилась, затыкая обеими руками уши.
- Матерь Божья... Какой всё-таки удивительно отвратительно, неприятный у тебя голос. Если захочешь когда нибудь пытать человека, не бери с собой ствол, просто пой... Точнее, вой.