Судя по опасливым взглядам, что кидали на «бродяг» московские мальчики, между первоначальными союзниками пробежала большая жирная черная кошка. Ну, в наше время это бывает. Сегодня мы вместе окучиваем грядку, а завтра я решаю, что грядка и для меня одного маловата, поэтому мой компаньон получает тяпкой по голове, а дальше я в одиночку хозяйничаю на сельхозугодиях.
Пока я раздумывал о превратностях ведения бизнеса в современной России, заседание арбитражного суда шло своим чередом. Было ощущение, что мальчики –зайчики, с юридическими дипломами, учились у одних преподавателей — я даже не заметил, когда закончил выступать представитель противной стороны и слово предоставили нашему орлу. Говорил он долго, нудно, украшая свою речь кучей юридических терминов и оборотов. Не люблю такую категорию юристов. Они обожают простой договор купли –продажи расписать на восемнадцать страниц с тремя приложениями, а любой юридический вопрос способны изложить в виде монографии объемом в шестьсот страниц. В кабинете стояла расслабленная атмосфера — судья равнодушно смотрела в окно, юристы противной стороны обменивались ироничными улыбками, Мириам Степановна расслабленно покачивала головой, убаюканная уверенным голосом своего представителя и массой новых и явно научных слов. Вдруг глаза судьи расширились и, с удивлением, переместились на нашего юриста. Я прислушался и понял, что он говорит что-то не то.
— Представленный суду объем доказательств не позволяет с уверенностью утверждать об отсутствии должной осмотрительности в действиях сотрудников исполнителя…
— Что он несет? Исполнители — это же мы! Если я его сейчас не заткну, то он, глядишь, и иск признает в полном объеме, не повышая голоса и не сбиваясь с темпа…
— Ваша честь, прошу прощения…- я, в два шага, подскочил к продолжавшему то-то нести юристу, ухватил его за ворот модного пиджака и потащил к выходу из зала заседаний.
— Ты что несешь? — я выволок «представителя» в коридор и схватил его за лацканы: — Ты что, нас слить хочешь⁈
— Да ты что, дурак? — юрист попытался вырваться: — Ты если не разбираешься, то не лезь не в свое дело! Это тактика такая, подвести все к мировому соглашению и отделаться малой кровью…
Нос у человека слабое место, а ткнул его я слегка, но в сторону туалета наш представитель, теперь уже бывший, бежал бодрым галопом, высоко закинув голову и громко втягивая носом побежавшую юшку. Надеюсь, если паренек дорожит своим костюмом, у него хватит ума не появляться больше на пороге зала судебного заседания.
— Прошу прощения, ваша честь. — я замер на пороге: — Нашему представителю плохо стало, он не может больше участвовать в судебном процессе…
— Ладно, но больше попрошу подобного не допускать. — судья махнула рукой, разрешая мне присутствовать и обратилась к Мириам, которая, убаюканная напористым голосом красавца-представителя, потеряла нить заседания и теперь растерянно хлопала, густо-накрашенными, ресницами, не понимая, что, собственно, случилось.
— Ответчик, я так и не поняла, что хотел сказать ваш представитель. Вы иск признаете полностью или частично? Желаете заявить ходатайство?
Как я понимаю, Мириам догадалась, что что-то пошло не так, что нужно что-то отвечать, но вот что сказать — совершенно непонятно.
Судя по всему, не понимая, что от нее хотят, Плотникова решила прибегнуть к последнему доводу женщин — слезам, но я сильно дернул ее за обшлаг рукава и грозно зашептал:
— Повторяй за мной…
— Повторяй за мной…- негромко пробормотала Мириам.
— Да за мной повторяй ду… за мной. «Прошу допустить в процесс в качестве представителя ответчика присутствующего здесь Громова Павла Николаевича…»
С третьего раза, совсем сомлевшая, Мириам Степановна сумела повторить, более –менее внятно,
за мной мои слова и судья затребовала мнения участников процесса.
Пока юристы — отличники противной стороны наперебой рассказывали судье, что по их мнению допускать меня в процесс никак нельзя, я судорожно перелистывал материалы дела, оставленные на столе нашим «представителем». Пока все было плохо…
Можно вопрос, ваша честь? — я встал, но был низвергнут обратно.
— Нельзя, вы не допущены к участию в процессе…
Блин, ну какая формалистка! Пришлось вновь дергать за рукав Мириам и через нее озвучивать ходатайство на предоставление перерыва.
Казалось, можно было бы расслабиться, но не тут –то было.
— Объявляется перерыв длительностью в один час.
Бля! Я схватил Мириам за рукав. Второй рукой подхватил ее шубу и свою куртку и бегом потащил все это хозяйство в сторону лифтов. Кажется, жулики бросились за нами, что-то крича вслед, но мы успели заскочить в кабину лифта.