— Павел?
— Михаил Владленович?
Михаил Владленович Краснобаев, высокий костистый мужчина в два приема вылез из американского седана и, шагнув ко мне, протянул ладонь.
— Как будем действовать?
— Вы здесь давно? Зятя своего видели?
— Да нет, мы немного опоздали, в сугробе завязли, никого уже не разглядели.
— Скорее всего, они в том кабинете, где окна занавешены. Делаем так. Я иду прямо сейчас, а вы подтягивайтесь минут через пять. Надеюсь, вы не один приехали?
— Нет, конечно. Антоша боров здоровый, а я уже староват, для бойцовских поединков. Со мной два бойца, в машине сидят. Мы подойдем в указанное время.
Помещение АН «Самый Центр».
— Здравствуйте…- от ресепшена ко мне шагнула девушка в классическом офисном костюме — белый верх-черный низ: — Чем могу вам помочь? Что бы вы хотели — купить, продать, снять или сдать недвижимость?
— У меня тут сделка купли-продажи, я один из участников…
— О! — девушка округлила глаза на милом личике: — Позвольте вас проводить.
Так что в нужный мне кабинет я вошел вполне официально. Девушка осторожно приоткрыла дверь, пропустила меня вовнутрь и, также тихо, удалилась.
Присутствующие подписывали договор, поэтому не сразу обратили на меня внимание. К моему удивлению, в комнате отсутствовала темноволосая любовница Антона, зато рядом с Зятем сидела худенькая женщина в мутоновой шубе и норковой шапке -таблетке, что глядела на присутствующих, круглыми от удивления, глазами.
— А вы, собственно, кто такой? — первым меня заметил риелтор.
— Здравствуйте, господа. — я церемонно раскланялся: — А я собственно, из милиции. Прибыл по заявлению о совершении сделки с недвижимостью, совершаемой на денежные средства, добытые заведомо преступным путем.
Сделав шаг к столу я выхватил из рук незнакомого мне мужчины подписанный экземпляр договора купли-продажи квартиры.
— Прелестно, прелестно…- я пробежался глазами по тексту: — Скажите, а Чебрикова Анна Леонтьевна кто? Я, как понимаю, это вы? Подскажите, вы кем работаете?
— Ты кто такой? — взревел раненым медведем либеральный депутат Городского собрания Чебриков, бросившийся на выручку своей матери: — Ты кто такой, мент! Пошел вон отсюда. Завтра будешь передо мной на коленях ползать, чтобы с тебя погоны не сорвали!
— Господин депутат, вы здесь не орите, не позорьтесь. — я спрятал договор в папку и шагнул к чемоданчику — «дипломату», лежащему на столе: — А здесь, как я понимаю, лежат денежки, добытые преступным путем?
— Дай сюда! — депутат попытался вырвать у меня чемодан, но тут он не преуспел, после чего попытался вернуться в цивилизованное русло.
— Товарищ милиционер, в этом «дипломате» лежат деньги, принадлежащие моей матери, Чебриковой Анне Леонидовне. Еще вопросы имеются?
— Конечно. Я так и не услышал ответа, кем работает ваша мама.
— Какая разница, кем она работает?
— Разница в том, господин депутат, что я уверен, что в этом чемодане денег столько, сколько ваша мама не заработала за свою жизнь…
— Это я ей занял, понятно! Понятно вам. Я занял своей матери деньги. Понятно? А что? Имею право! А теперь с дороги отойдите, и мы пойдем. Как я понимаю, сегодня ничего подписать у нас не получится.
— Идите, вас никто здесь не держит. Вы же депутат, а вот вашей маме задержаться придется. Она же знала, что эти деньги являются вашей совместной, с супругой Оксаной, собственностью, но, тем не менее, решилась участвовать в этой мошеннической сделке. Так что, вы свободны…
— Ах ты сука! — это было последним, что я услышал, прежде чем могучий захват депутата обхватил мою шею и сдавил, так что у меня потемнело в глазах. Честно говоря, я подставился специально, повернувшись спиной к здоровенному Антону, одновременно «наезжая» на депутатскую маму. Не знаю, сколько меня душил народный избранник в присутствии многочисленных свидетелей, но буквально через несколько секунд удушающие объятия Антоши ослабли, я почувствовал, что я снова могу дышать, усаженный на стул.
В комнате толпились люди, депутат сидел за столом рядом с матерью, у которой глаза стали, казалось бы еще больше и округлее. Чемоданчик с деньгами из зоны видимости исчез, папа — Краснобаев стоял у окна с двумя какими-то солидными дядьками, по внешнему виду, явно не тянущими на охранников. Было ощущение, что запланированный небольшой скандал перерос во что-то, более масштабное.
Ужасно саднило горло, было больно сглотнуть, я просто боялся шевельнуться, когда, оттолкнув кого-то, кто стоял передо мной, передо мной опустилась на колени Ирина.
— Ты как, Паша? — холодные, с улицы, тонкие пальцы легли на мою многострадальную шею и сразу стало легче. Ирина подхватила меня под руку и повела к выходу. На улице, втянув стылый ноябрьский воздух, я прижался спиной к стене здания и попросил, тревожно вглядывающуюся мне в глаза.