Городской Сельский РОВД. Кабинет начальника.
— Разрешите, товарищ полковник? — себя я считал почти уволенным сотрудником, которому терять особо нечего, поэтому в районное управление я приехал около десяти часов утра, удачно просочившись мимо секретаря, которая сосредоточенно набивала какой-то приказ.
— А! Паша! Заходи, заходи, присаживайся.
Честное слово, от такого радушия начальника я немного прифигел, на стул у длинного стола для совещаний присаживался осторожно, на краешек, не понимая реакции начальника РУВД.
— Павел, а почему ты не сказал, что твоя гражданская жена депутат? Ведь можно было вопрос порешать, не привлекая ее. Я понимаю, что они там…- полковник потыкал пальцем куда-то в потолок: — Привыкли решать вопросы кардинально, но ты меня тоже пойми. Я не могу начальника следственного отдела уволить, без него все там встанет, хрен соберешь потом. Давай ограничимся тем, что она Никитичу вчера по мордасам дала, и на этом все. Поговори с ней, пожалуйста.
Пока товарищ полковник, как большой сытый кот, громко мурлыкал, уламывая меня не рубить с плеча и сохранить для Сельского РУВД такого выдающегося специалиста, как начальник следствия, который, действительно, редкостный чудак на букву «М», но без него все развалиться, ну и так далее, я стал подозревать, что мою «гражданскую жену» приняли не за того, кто она есть.
Возможно, моя «гражданская жена», дубася по мордасам товарища подполковника, грозя всеми карами и размахивая депутатским удостоверением, забыла сообщить, что она депутат городского, а не областного законодательного собрания? Нет, городской депутат — это конечно тоже политическая фигура, но, только к сельской местности они отношения не имеют, в отличие от областных народных избранников.
— Товарищ полковник! — мне удалось вклиниться в паузу в речи начальника РУВД, когда он затребовал секретаря чаю «нам с Павлом Николаевичем»: — Да я даже не думал, чтобы кого-то увольнять, и Ирина Михайловна к Евгению Никитичу зашла совершенно случайно. Она в кабинет его заглянула, потому как меня искала, думала, вдруг я там, а он ее с порога шлюхой и блядью назвал, вместо «здрасьте». Я вообще ей ничего про скандал не говорил, пока она к товарищу подполковнику не заглянула…
Я откровенно изображал дурака, а полковник старательно делал вид, что он мне верит, после чего сделал мне предложение закончить досрочно моё прикомандирование к их управлению, и, отдохнув пару дней, отправляться восвояси, в Дорожный РОВД, обещая прекрасную характеристику и премию в размере двух месячных окладов за последнее задержание.
Вышел из начальственного кабинета я в некотором обалдении, не ожидая, что устроив скандал и выставив меня в роли подкаблучника и маменькиного сынка, Ирина решила мою проблему наилучшим образом. Лишь бы за эти пару дней, что готовиться приказ, товарищ полковник не восхотел поинтересоваться местной политикой, в частности, списком областных депутатов, а то будет мне счастье ознакомиться с разъяренным товарищем полковником, который таких, как я, кушает на завтрак, обед и ужин.
Тихий центр. Частный дом.
— Ирина, а когда ты собиралась мне сказать, что ты старшего офицера МВД, целого подполковника избила? — на пороге дома я стоял мрачным, как туча.
Ирина бросила на меня мрачный взгляд, разглядела суровое выражение лица и решила, что лучше прервать режим презрительного молчания.
— А подполковник — это много? — осторожно поинтересовалась девушка.
— Достаточно много, чтобы дело уголовное возбудить.
— Он первый начал обзываться, и вообще, у меня неприкосновенность. — выпалила Ира, и уткнулась в книжку.
— Доказательств, что он тебя обозвал нет, а вот у товарища подполковника вчера на лице твоя ладонь хорошо отпечаталась. — Ради мира в семье, немного преувеличил я: — И если он пойдет в судебно-медицинскую экспертизу… А твоя неприкосновенность по решению твоих коллег-депутатов очень просто снимается. У тебя же там, в депутатском Собрании, пока друзей нет?
— Пока нет. — вздохнула Ирина и отложила книжку: — И что теперь делать?