Утром воскресенья меня продолжали пасти по всем известным адресам — у дома родителей, общежития, покинутого нами частного дома и даже дома бабули, в чужих машинах сидели по паре крепких ребят, иногда покидая затонированые в «ноль» салоны, чтобы покурить. Подъезд Мириам тоже «пасли», как и, уверен в этом, в ее квартире сидел кто-то. А, следовательно, я должен был сделать «ход конем».
Бабулю — соседку Мириам, что вовремя подала мне сигнал, я заметил, проезжая мимо автобусной остановки.
— Здравствуйте! — подкрался я сзади, так, что пенсионерка, от неожиданности, подпрыгнула, как молодая, обернулась, и ругательства, которыми хотели меня покрыть с ног до головы, застряли где-то в районе вставной челюсти.
— Здравствуйте, а я вас ищу. Домой к вам зашел, а мне дверь никто не открыл…
— И зачем ты меня разыскиваешь? — взгляд битой жизнью пенсионерки стал настороженным.
— Так я вам деньги еще обещался принести. Вот, возьмите.
— Ой, спасибо, внучек, а я думал, что ты старую обманул. — бабулька воровато оглянулась по сторонам, но осыпаемых снегом пассажиров волновал лишь автобус, вынырнувший из-за угла, и женщина сунула купюру… Не хочу знать, куда она ее сунула!
— А вы куда собрались ехать на автобусе?
— Я, сыночка, на левобережный оптовый рынок собралась. Там макарошек хочу взять килограмм пять, и свиной тушенки китайской пару баночек, ну и хлебушка буханочку…
— Так магазин же вот, пять шагов всего! — я ткнул на помещение бывшего гастронома, гордящегося нынешней вывеской — «Супермаркет 'Дружба».
— Эх, молодой ты ищо, жизни не знаешь… — сурово отчитала меня старуха: — Если я здесь все это куплю, то отдам на тысячу рублей больше, а так проезд у меня бесплатный, поэтому чистая экономия получается.
— Так бабуля, может быть я вас довезу прямо до дверей рынка, мне все равно в ту сторону…
— Ну не знаю…- бабуля тоскливо осмотрела окна подошедшего автобуса, где виднелись суровые лица ее ровесниц, гордо занявших половину сидений: — Я еще с женщинами хотела обсудить пенсионную реформу Борьки.
— Так вы мне и расскажете свое виденье на это безобразие…- я подхватил женщину под локоток и повел к стоящим поодаль «Жигулям»: — А то я, по молодости, упустил этот важный аспект, а сейчас страсть, как хочу о своей будущей пенсии узнать…
В копейку моя пассажирка садилась уже, как королевна, презрительно окинув взглядом своих ровесниц, что взирали на мир через, заляпанные грязью, окна старенького «ЛиАЗа». Те отвечали ей полным игнором, глядя строго перед собой.
Слава Богу, в дороге моя пассажирка вспомнила день «покушения» на Мириам Плотникову.
— А что-то я тебя в окошко не увидела, молодой? — ударилась в воспоминания бабуля: — Правда, там во дворе такие страсти закрутились, что мы с женщинами с нашего дома пол дня их обсуждали. Там кто-то из пацанов-хулиганов, когда твоя симпатия вышла из дома, на нее хлопушку детскую сбросил, а она, сердечная, так испугалась, да так заорала. Стоит, вся снегом обсыпанная, с глазами, закрытыми и на весь двор голосит «Убили! Убили меня!». Ну мы все в форточки высунулись да на балконы повыскакивали, а там ее охрана подхватила под локти и в подъезд потащили, а у нее ноги сами не идут, сзади волочатся. Ну, а потом милиция приехала, собака долго в сугробе лапами ковырялась, что-то искала, по подъездам милиция пошла, мол, не видел ли кто чего. А там Клавдия из двенадцатой квартиры и скажи, что видела, как пацаны из дома Плотниковых на нее бомбочку сбрасывали через окно. Она, Клавдия, этих пацанов давно не любит, с тех пор, как они на ее, как раз, на Ивана Купалу гондон, полный воды сбросили. От она тогда ругалась, но ей тогда пацаны двери не открыли, а родители на даче были, а потом папашка пацанов, Семен Васильев, как к нему Клавдия с жалобой подошла, сказал, что она, выдра старая, совсем с ума сошла, и на невиновных наговаривает. Так позавчера пацанов в детскую комнату увезли, а сегодня, с раннего утра, Семен у Клавкиного подъезда сидит, злой сильно Клавку поджидает.
А сегодня твою звезду с утра куда-то повезли. Веришь или нет, но за ней восемь человек охраны приехали, да еще час перед тем, как Маринку из дома вывезти, они целый час по двору носились — все подвалы проверили, на чердаки лазал, сугроб у подъезда вообще раскидали…
К сожалению, моя свидетельница не знала, обосралась ли Мариам Плотникова в момент взрыва под ногами, но я надеюсь, что узнаю. Мы расстались у ворот оптового рынка, весьма довольные друг другом. Бабуля уже смешалась с многотысячной толпой, вливающейся на рынок людей, а я все думал, заглушив двигатель, а подумав, запер машину и двинулся вместе с народом в поисках нужного мне товара.