– Хоть немножко! Пусть и мудрёно, а всё ж любопытно мне!
– Почему мудрёно? – удивлялся старик.
– Не знаю, – задумывалась соседка, – надо, чтоб сердце отзывалось, а ежели оно молчит? Значит, перемудрил автор. Или мы совсем тёмные стали, не поспеваем за мыслью…
– То-то и оно. Вишня символизирует молодость, цветы граната – любовь… Как там ещё пишут? А звёзды – вот, рядом! Ничего они не символизируют, просто смотришь на небо и чувствуешь: счастливый я человек!
– Верно, верно…
– Смотри, – Севостьяныч принёс стопку листов бумаги, перевязанных верёвочкой. Он спешил, руки дрожали, справиться с узлом никак не удавалось.
– Дай-ка я попробую! – вмешалась Ангелина Фёдоровна. Вот как ловко у неё всё получается! Любое дело спорится. Бывают же такие хозяйки, такие добрые, верные и понимающие друзья. Что бы ей такое приятное сказать? Думал-думал дед Ермолай, да так и не сообразил. Слова куда-то разбежались.
«Ну и писатель!» – посмеялся он про себя. – «Курам на смех!»
Сели под яблоней.
– «Холодные зори нынче. Небо далёкое, тёмное, хмурое. Гремит где-то. Неужто дождь собирается? А выглянет солнце, улыбнётся ласково – и расцветёт земля ответною улыбкою, потянется к теплу, задышит. Вместе с ней и мы воспрянем. Переменчива погода, да светило наше – вечное. Резвится, точно дитя малое, и силы жизненные в нём такие же».
– Ну вот! Ладно получается! – поддерживала Ангелина Фёдоровна.
Литературные вечера вошли в привычку.
– Рада я слушать. Будто поднимается что-то в душе и обрывается. Понимаешь больше, видишь лучше… Может, Петровну позвать, а? На ней и проверим, действует ли твоё слово на людей.
– Ни в коем случае! – пугался Севостьяныч. – Не хватало ещё позора на мою седую голову! Игнатьичу не приглянулось, московским тоже… Пора заканчивать эксперименты.
– А мне? А Лексею твоему? Нам приглянулось! Да и потом, в редакции оценили! Мало ли – переиначили. У них формат.
– Нет, боюсь я. Пускай остаётся так, как есть.
– Зря, – вздыхала Ангелина Фёдоровна.
На следующий день, когда дед Ермолай читал вслух рассказ о малине, из-за калитки показалась маленькая круглая голова с двумя задорными хвостиками. Серые глаза смотрели внимательно и лукаво.
– Глянь-ка, – кивнул Севостьяныч соседке, – девчушка. Чья такая?
– Может, познакомиться хочет. Узнать надобно.
Дед Ермолай отложил рукопись и поднялся. Серые глаза теперь взглянули настороженно.
– Простите, дедушка! Я только послушать хотела!
– Да ничего, ничего. Не убегай, куда ты!
Девочка остановилась.
– А Вы не обижаетесь?
– На что ж тут обижаться?!
– Про малину очень интересно! Я люблю чай с малиной, – поделилась девочка и придвинулась поближе к калитке.
– Вот какое совпадение! Мы с Ангелиной Фёдоровной как раз его и пьём. Присоединяйся! Медовик попробуй. Вкусно.
– Можно?
– Почему ж нет. Рады будем. Если у тебя нет никаких дел.
– Какие дела! – отмахнулась девочка. – Я вон из того дома. Гуляла-гуляла и пришла к вам.
– Так ты Сергея Анатольича дочка?
– Точно! Анна Сергеевна.
– Сколько лет тебе, Анна Сергеевна?
– Восьмой пошёл. У меня весной день рождения! Тридцать первого мая. Очень удобно.
В чём заключается удобство празднования дня рождения тридцать первого мая, Севостьяныч спрашивать не стал. Право слово, неудобно держать гостя у дверей и задавать вопросы! Надо и к столу пригласить, и угостить…
– Проходи, не стесняйся! Папа-то разрешает по деревне бегать?
– Разрешает, – беспечно отозвалась девочка, – он говорит, что я хорошо чувствую людей.
– Это как же? – заинтересовался дед Ермолай. Но Ангелина Фёдоровна вмешалась:
– Здравствуй, гостья дорогая! Садись, я сейчас чайку налью… С малиной. Здесь и медовик, и пряники, и сушки… Выбирай! А лучше пробуй всё сразу. Тоненькая какая! Тебе надо больше кушать.
– Спасибо, – девочка благодарно посмотрела на своих новых знакомых, – но не в коня корм! Папа так говорит и смеётся. Это значит, что у меня энергии много.
– А раньше тебя здесь как будто не было видно?
– Я у бабушки в соседней деревне гостила. Теперь вот приехала. Тут веселее! А Вы, дедушка, сами про малину сочинили?
Севостьяныч кивнул. Он не переставал удивляться: какая дочка у главы администрации! Весёлая, сметливая!
Тем временем Анна Сергеевна аккуратно, стараясь не ронять крошки на жёлтый сарафан с цветочками, ела медовик. Но по ссадинам на коленках можно было определить, что она не всегда столь ответственно относилась к своему внешнему виду.
– Очень вкусно, – сказала гостья, – спасибо. Я тоже учусь готовить. Недавно мы с мамой пекли пирожки… По-моему, с яблоками – самые чудесные! А вы как думаете?
– Ягодные пироги тоже хорошие получаются, – мечтательно сказал Севостьяныч.
– Например, ежевичный. Или вот с малиной можно сделать, – поддержала Ангелина Фёдоровна. – В следующий раз приходи на чай, попробуем!
– Обязательно! А про малину Вы сами, да?– обратилась девочка к деду Ермолаю.
– В некотором роде… Да.
– А можно дальше? У Вас так забавно получается. Не сказка, а похоже.
– Неужто тебе это интересно? – удивился Севостьяныч. – С нами, со стариками, не поговоришь, не повеселишься. Лучше с друзьями играть или на велосипеде кататься…
– Конечно, интересно, – Анна Сергеевна рассмеялась, – иначе зачем бы я пришла? Друзей пока нет. А велосипед трёхколёсный, представляете? Папа обещал купить двухколёсный, но с этим можно подождать… Зато у меня есть Мыша.
Она показала вязаную мышку в пёстрой рубашке и брюках на пуговицах.
– Мама сделала.
– Вот это да! – воскликнула Ангелина Фёдоровна. – Как живая.
– Мама и Вас научит, – с энтузиазмом продолжила девочка, – хотите? Приходите в гости! Будем рады.
Старики переглянулись. Милые, милые дети! Как легко они заводят знакомство с разными людьми! И знать не знают о том, что пенсионерам и представителям власти вряд ли удастся найти общие темы для разговора. Обсуждать положение дел в родной деревне? Ну, кому она родная, а кому и чужая. О стихах говорить, об огороде, о ценах? Неискренняя получится беседа. У каждого свои вопросы, свои интересы. Свои цели.
Но новая знакомая доверчиво и простодушно улыбалась. Может, ещё рано делать выводы? Отец её не давал невыполнимых обещаний, не отлынивал от работы. Здоровался при встрече, в конце концов.
– Лучше ты к нам! – нашлась Ангелина Фёдоровна. – Если родители не станут возражать.
– Не станут!
Так и повелось. Дед Ермолай читал рассказы сразу двум слушательницам. Вскоре Аня привела Кольку Быкова – второклассника, который не любил сидеть на месте и с завидной регулярностью придумывал новые развлечения и шалости.
– Вот! Мой новый друг! Тоже хочет послушать сказки, то есть рассказы!
– Ты, Колька, честно скажи, – усмехнулся дед Ермолай, – яблоки собирать пришёл? Или клад у меня в огороде искать? Аль ещё что?
Быков обиделся.
– Чуть что, сразу Колька виноват! Не искал я у Протасовых никакого клада! Это кроты! А яблоки у Маринки Евсеевой градом побило! Разве Вы не видели, какой давеча град был?
Аня перебила:
– Нет-нет, он на самом деле пришёл послушать. Может, и перевоспитается заодно. Ведь всё то, о чём Вы говорили, происходит потому, что многим детям в деревне скучно. Колька! А ты, оказывается, ещё и врёшь!
– Да правда кроты! – гость вскочил и возмущённо посмотрел на свою подругу.
– Ладно, – примирительно сказала Ангелина Фёдоровна. – О чём сегодня будем слушать?
– Может, о кошках и о ёжиках? О том, как они гуляют ночью? – предложила Аня.
И зашуршала бумага, и запыхтел самовар, и были разложены по тарелкам порции ежевичного пирога. Дед Ермолай читал рассказ и чувствовал радость и спокойствие: они – понимают! Они – верят! Значит, всё не зря.
***
Любителей литературных дней и вечеров в саду становилось больше и больше. Не раз уже, проходя мимо и видя детей, которые, словно галчата, сидели вокруг Севостьяныча и Ангелины Фёдоровны и внимательно слушали, глава администрации ласково улыбался. Он даже был немного удивлён: что это за встречи такие? Никто не хулиганит, не кричит, не дерётся. Послушать бы… Но у Порядина неизменно находились свои дела. Собрание актива, например. Да и мало ли забот у руководителя?