Наплававшись, они устроились на старом покрывале, которых было полно в любом советском доме, на траве недалеко от машины. Откуда-то разыгрался волчий аппетит. Кирилл ел огурцы, помидоры, болгарский перец с огорода, сырые сосиски, варёные яйца и посыпанный солью хлеб. Было удивительно вкусно и весело. Без алкоголя и сигарет. Кирилл не подозревал раньше, что веселиться можно на трезвую голову, не в модном ночном клубе, не на вписке на даче с шашлыками, не в Турции, а вот так по-деревенски с огурцами, чёрным хлебом и вишнёвым компотом.
Над ними плыли белые объёмные облака, похожие на сказочные замки. Ветра почти не было. Удовольствие портили только насекомые — муравьи и всякие летающие твари.
Андрей, испросив разрешения, снова убежал к реке. Кирилл сразу наклонился к Егору и поцеловал. Он ответил, но потом заозирался по сторонам:
— Нас могут увидеть.
— Кто? Тут никого нет!
— Андрей, например. Ему ещё рано такое видеть.
— Ему двенадцать! — напомнил Кирилл, как будто это был невероятно зрелый возраст, потом примирительно взмахнул руками, смахивая с них заодно и мух: — Ладно, давай просто полежим.
Егор кивнул. Они убрали еду и мусор в пакет, легли рядышком на плед, подложили руки под головы. От косьбы и плавания мышцы ныли, расслабленное ничегонеделание было уютным, да ещё от перекуса стало клонить в сон, а облака ползли мимо, словно скачущие через забор усыпляющие барашки — один, два, три…
— Ты часто так Андрюшку выгуливаешь? — спросил Кирилл, перевернувшись на живот, чтобы не уснуть. Сорвал травинку, сунул в рот. Муха села ему на щёку.
— Бывает. Летом ему скучно, дружить тут не с кем.
— Хотел бы я такого старшего брата… Ай! — Кирилл вскрикнул и сел на задницу, задрал штанину. Оттуда вывалилась какая-то чёрная букашка, на ноге капелькой крови краснело место укуса. — Вот тварь! — Он послюнявил пальцы и протёр рану.
Егор приподнялся на локтях, посмотрел.
— Больно?
— Нет.
— Тогда до свадьбы заживёт, — резюмировал Егор и снова улёгся, закинув руки за голову, уставился в небо.
— Рахманов, ты меня провоцируешь? — воскликнул Калякин и при взгляде на его подтянутое узкое тело добавил: — В наказание я буду тебя целовать! — Он наклонился, чтобы исполнить угрозу, но тут опять его куснули за лодыжку. — А! Суки! Капец, ну!..
Слов больше не было: чьи-то крошечные челюсти опять прогрызли его кожу до крови. Место укуса ещё и чесалось. Маленькие шестиногие твари ползали по штанинам, по покрывалу.
— Поедем домой? — глядя на его мучения, спросил Егор.
— Нет, не хочу, — раздирая надувшиеся прыщи, замотал головой Кирилл и осмотрелся. — О! Давай в машину?
— Давай. — Егор поднялся на ноги, стряхнул прилипшие к трико травинки. Кирилл его опередил, второпях проделав ту же процедуру, и обошёл по колкой траве «Пассат», решая, как им расположиться. Егор открыл правую заднюю дверь.
— Там не очень удобно, — сообщил Кирилл, подойдя сзади и заглянув через его плечо в салон. Посередине заднего дивана была небольшая выпуклость, условно делившая его на два места — она обязательно будет мешать спине.
— Ерунда, — отмахнулся Егор, затем наклонился за пледом, стряхнул его, свернул и постелил на сиденье. — Так лучше. Кто к стеночке?
— Ты у нас к стеночке, — ответил Калякин, предвкушая брачные игры. Хотя бы просто полежать рядом друг с другом будет хорошо. Полежать, потому что усталость ломила все члены. Когда Егор, не говоря больше ни слова, влез на сиденье, устроился боком, он влез на свободную половину, пространства ему хватило, спиной упирался в заднюю часть кресел, так что опасность свалиться почти не грозила. Ноги, правда, остались снаружи, но находились на весу, муравьям было проблематично до них добраться. Мухи не успели проникнуть в их убежище, включать кондиционер тоже нужды не было.
Первым делом они поцеловались. Медленно, аккуратно, посасывая то одну губу, то другую. Касаясь языками. Закрыв глаза. Кирилл с наслаждением вдыхал запахи пота, свежескошенной травы, речной воды и лета — мужские запахи. Слизывал вкус вишнёвого компота и огурцов. Его не тревожило, что губы, которые он целует и которые целуют его — губы парня. Он просто любил эти губы.