— Ну, вообще-то я очень хочу тебя, — с томным придыханием протянул Калякин и вжал Егора в себя, вдохнул запах его кожи с непередаваемой смесью пота, травы и хлева. На самом деле он находился в шоке, голова кружилась от чёткости сделанных выводов: как Егор, уставший и надломленный, смог всё это подметить и беспристрастно проанализировать? Поистине, из него бы получился отличный судья, ну или прокурор, следователь, кто угодно!
— Кирилл… я не смогу застонать, пусть мне будет и очень хорошо, понимаешь? — Егор дразняще усмехнулся, отодвинулся и посмотрел в глаза своими чёрными как сама ночь очами. Калякин, как под гипнозом, кивнул, мол, понимаю, кроме нас в доме есть ещё мама Галя и Андрей, а дверей и даже обычных стенок нет.
— А если в душе? — внезапно осенило его. — Ночью, когда все спят?
Вот теперь Егор застонал:
— Кирилл, я валюсь с ног…
Калякин хлопнул себя ладонью по лбу:
— Блять, прости, прости! Дурак, заболтал тебя! Прости! Извини! Скажи, что сделать, я сделаю, а ты иди домой, отдыхай. Корову напоить?
Егора позабавила его внезапная кипучая деятельность, он рассмеялся, и смех звучал мелодично.
— Нет-нет, всё уже сделано! Надо только помыться и можно ужинать идти!
— Я не хочу ужинать, — Кирилл замялся, от неловкости сунул руки в карманы. — Я наелся… там. Про то, что я голодный, она тоже врала. Не говорил я такого. Я не голодаю. Меня всё устраивает. Я таких вкусных картошки и супа никогда не ел, правда.
Он вспомнил, как ему стыдно было пробовать всякие банкиршины разносолы, в то время как Рахмановы едят огурцы да картошку. Еда у Рахмановых была сытной, в этом Кирилл убедился на собственном желудке, но она была простецкой. Хотя, поставь на хозяйство его, причём при жёсткой экономии денег, неизвестно, что бы он стряпал каждый день такое разнообразное и ресторанное.
— Блять! — ещё длиннее, с неподдельной болью в голосе протянул Кирилл. Поднимающийся на веранду Егор остановился, встревоженно повернул голову:
— Что?
— Лариска деньги тебе передавала, штуку, а я сразу в карман не сунул, — Кирилл в досаде прищёлкнул языком. — А теперь хуй с неё дождёшься. Блять, извини.
— Лариска мне ничего не должна, я ещё у неё не работал.
— Ну и хер бы с ней, что не должна! А я бы взял да пошёл, пусть потом доказывает! Сама назвалась, значит, заработал! — тут Кирилла поразило прозрение, которое почему-то, возможно, из-за шока ситуации всего сегодняшнего вечера, не пришло к нему раньше. — Егор, она больше не позовёт тебя работать? — Ужас овладел им, мурашки поползли по загривку совсем не из-за ночного холода: Егор может остаться без дополнительного заработка. Вот так помирился ради него с Лариской! Только проблемы создал.
— Не знаю, — как всегда, после паузы ответил Егор и ушёл в дом.
Кирилл прислонился спиной к сараю, едва не попал ногой в собачьи миски, они загромыхали. Он чувствовал себя херово. Вроде шёл вперёд, превозмогал себя, помогал, а все достижения затмевали проблемы, которые он создавал. И создавал-то не нарочно! Ладно, такие тиранки, как Лариска, от своего так просто не отказываются. Вдруг она будет ещё чаще звать Егора к себе и платить ему больше? Такой вариант Кирилла тоже не особо устраивал, ревность жгла под рёбрами. Он утешал себя тем, что скоро найдёт работу и станет вносить свою лепту в семейный бюджет.
Также утешало — и радовало! — что Егор дал отпор банкирше, считай, поссорился, сказав, что у него есть пара. Признал их союз, зная, что может лишиться заработка. Что если и ему надоела эта психически больная баба весом с центнер?
Во всю веранду вспыхнула широкая горизонтальная полоска тусклого жёлтого света, во дворе сразу стало светлее. Кирилл зажмурился, понимая, что это Егор включил лампочку. Когда открыл глаза, Рахманов сходил по порожкам с двумя полотенцами на сгибе локтя. Душ вместе — великолепно, хоть и без минета.
52
Идея минета прочно засела в голову Кириллу. Конечно, он сам любил пихать член в чей-нибудь рот, а это всегда были рты его многочисленных подружек, воспоминания о которых сейчас стёрлись, как дым. Но сегодня он хотел доставить удовольствие Егору, наслаждением загладить вину за доставленные волнения.
Он еле дождался, пока все уснут. Самому адово хотелось спать. В маленькой комнатке было душно, благо, мух и комарья не налетело. Кровать тоже представлялась пеклом. Под простынкой было жарко, пробивал пот, а без простынки казалось неудобно. Егор лежал рядом на спине, но то ли спал, то ли глубоко дремал — не выдержал ожидания. Для него отдых, естественно, был важнее минета, и за это Калякин винить его не смел.