Удовлетворённый любимый человек — вот оно, счастье. У Кирилла поднялась самооценка. Он ещё раз оглядел почти невидимое в темноте вытянувшееся тело и достал из-под кровати полотенце, вытер свои руки, живот и потерявший былую твёрдость член Егора. Бросив тряпку на пол, улёгся на бок, накрыл их простынкой. Егор повернулся и обвил его руками, нащупал стояк Кирилла, погладил его.
— Кир, давай я отплачу тебе…
— Спи, — заботливо улыбнулся Кирилл, проводя пальцами по его плечу. — Спи, тебе нужен отдых. Я обойдусь пока. Хотя очень хочу. Спи.
Егор закрыл глаза и мгновенно погрузился в сон — сонечка, минет он делать хотел, ага. Кирилл тоже закрыл глаза, не жалея, что отказался от минета — сон Егора важнее. Во рту ещё оставался вкус его члена и смазки, и для Калякина это было большим событием. Событием в победе над своими дремучими стереотипами. Событием, знаменовавшим ещё один новый этап их отношений. Кирилл сжал ладонь Егора и так и уснул, не ощущая больше духоты.
53
Воскресенье решили сделать днём стирки, и погода выдалась под стать — солнечная, жаркая, со знойным южным ветром. Вернувшись из города, Егор и Кирилл натаскали воды, поставили греться на газ в двух больших кастрюлях и в ведре кипятильником. Затем начался шмон, разбирали вещи, всё грязное складывалось в тазы и выносилось на улицу, в том числе поменяли постельное бельё. Ворох получился внушительный: у одного только Кирилла несвежей одежды была целая сумка, с которой он приехал. Стирка пришлась ему кстати.
Стиральную машинку Егор вытащил во двор, поставил под окна, протянул удлинитель. Это был небольшой агрегат с баком для стирки и центрифугой, современной модификации. В нерабочие периоды машинку, как выяснилось, прятали в маленький чулан, располагавшийся в простенке между верандой и кухней. Дверь туда Кирилл, естественно, видел сто раз, но никогда не задавался вопросом, что за ней. Ну, не обладал он любопытством, как принцессы в сказках, которых хлебом не корми, дай проверить весь замок и сунуть нос в потайные комнаты. Кроме машинки, в чулане стояли включенные холодильник и морозильная камера, а также платяной шкаф и сундук. Всем им было тесно вместе.
Кирилл помогал, не отказывался, делал всё, что ему говорили, тем более платили за это поцелуями. Андрей, как всегда, в это время дня занимался варкой еды скотине, приспособился управляться с этим одной рукой.
Егор попробовал воду в одной из кастрюль, огонь под которой горел на полную мощность, и отдёрнул палец.
— Горячая? — спросил Кирилл. Он сидел на стуле, положив локти на обеденный стол. Уже замучился за утро.
— Ещё недостаточно, — ответил Егор и повернулся к нему. — Кирилл, ты не против опять картошкой заняться? Дополоть надо. Не за один день.
— Конечно, — беззаботно согласился Калякин. Его мышцы, словно назло, тут же налились тяжестью.
— Тогда иди. А мне перед стиркой надо мамке постельное поменять и искупать её. Так что во двор полчасика не заходи.
— Ты во дворе её купаешь? — удивился Кирилл, хотя никогда не задумывался, как происходит этот процесс, и как вообще ухаживать за лежачими больными. Егор всегда ухаживал за матерью в его отсутствие или в её комнате, давал какие-то лекарства, натирал вонючими мазями, поворачивал, менял подгузники, обмывал влажными салфетками.
— Летом во дворе. На раскладушке удобно — материя высыхает, а вода в землю впитывается.
— Хочешь, я тебе помогу?
— Поможешь? — Егор усмехнулся. — Нет, она тебя стесняется. Она же женщина, а ты посторонний парень.
— Я сейчас обижусь, — заявил Кирилл. — Никакой я уже не посторонний, чего меня стесняться? Ты тоже парень, а тебя не стесняется.
— Я же сын. Да и нет другого выхода. Кто, если не я? Сиделка — это лишние расходы. К тому же не найдёшь её в нашей глуши.
— И не факт, что сиделка лучше тебя сделает. Давай я хотя бы раскладушку поставлю и маму Галю вынесу? А потом смоюсь с глаз долой. — Кириллу не хотелось идти полоть картошку, ему приятнее было поболтать с мамой Галей, которая говорила пусть медленно, но всегда что-нибудь доброе.
— Ладно, — улыбнулся Егор и, подойдя, поцеловал. Эта ласка вознаграждала Кирилла за все его труды и усилия по перебарыванию лени. Он вспоминал вкус его члена. Воспоминания, конечно, потускнели за ночь, поэтому хотелось попробовать ещё.
Галину пришлось будить — от лекарств она много спала. Егор сделал это нежно, потрогав за плечо. В комнате сильнее, чем во всём доме, стоял запах больницы.