У Кирилла свело скулы. Изо рта брызнула слюна. Он выставил указательный палец и пошёл на отца.
— Да! Всё из-за таких, как ты! Народный избранник херов! Всю страну растащили! Где вода и газ твоему электорату, а? Почему сам жируешь, а в Островок не провёл? Хуй о народе думаешь!
— Кирилл! — взревела мать.
— Это не мой участок! — одновременно с ней бросил ему отец. Небрежно, по-депутатски, взмахнул рукой, будто назойливую муху отогнал. Или назойливого просителя. Это взбесило Кирилла сверх меры. Он снова пошёл на отвернувшегося отца.
— Вот так, значит? По участкам людей делите? Не твой участок, значит, помощь не нужна? Сгнивайте там заживо, копошитесь в навозе?! Тебя избрали! Ты должен интересы людей отстаивать, а ты о своей жопе заботишься!
— И о твоей тоже! Нашёл там людей — три бабки и пидорас с инвалидкой! — отец театрально всплеснул руками, возведя очи к многоуровневому натяжному потолку. — Сдал бы её в центр для престарелых и инвалидов и работать шёл!
— Это вас я сдам, когда сляжете! В первый же день!
Мать охнула, схватилась за голову, осела в кресло. Отец опять всплеснул руками, показывая, что с долбоёбом разговаривать бесполезно, ушёл в другой конец гостиной к окну, сквозь штору уставился на залитый солнцем двор. Одна его рука упиралась в поясницу, другая сжимала лоб. Образовалась пауза, но Кирилла понесло, хотя из-за этой заминки его гнев растерял прежний накал.
— Маму Галю можно вылечить…
— Ты называешь её мамой? — охнула мать и схватилась за сердце. Кирилл проигнорировал и продолжил:
— На лечение и надо-то всего каких-то сраных десять миллионов! Но в нашем бюджете нет денег! На людей никогда нет денег! На медицину! За границей деньги есть, всё развивается, лечить умеют, а у нас хуй!
Отец резко развернулся, убрал руку ото лба и шагнул вперёд.
— Заткнись!
— Ты мне рот не затыкай! Правда глаза режет?!
Отец подскочил сначала к столику, сцапал в лапищу связку ключей от двух квартир, затем грубо дёрнул на себя Кирилла и пошарил по его карманам, вытаскивая и рассматривая содержимое. Провернул это так молниеносно, что Кирилл и защититься не успел. Отец забрал себе ключи от машины и документы на неё, деньги в свёрнутых вдвое купюрах по тысяче и пятьсот рублей, мобильный сунул обратно Кириллу. Поднял глаза.
— Всё, мне надоело. Ни личных денег тебе, ни машины. Карта твоя, я проверял, пуста, вот и хорошо. Сиди дома и не высовывайся.
— А то что?
— А то твой любовник сразу же отправится туда, где ты его не найдёшь.
— Да? И куда же? Неужели в Мордор? Ничего ты ему не сделаешь! Умеете только с беззащитными воевать! — Кирилл понимал, что папаша блефует, но полностью в этом уверен не был и с наскока на рожон не полез, малость поджал хвост. — А кстати! Вот ты всё на Егора хуйню несёшь… а знаешь, чей он сын? Ёбаного председателя правительства области!
— А чего сразу не председателя Совета Федерации? —фыркнул отец. Из карманов его брюк торчали отобранные у сына вещи.
— Нет, его отец Мишаня Мамонов. — Кирилл вспомнил его фамилию.
— Ага, рассказывай, — отец не поверил, но на секунду заинтересовался. — У Мамонова дочери лет десять и сын в детский сад ходит, — отрезал он и повернулся к жене. — Ладно, Лен, я на базу поехал, проверю… а этот пусть дома сидит.
— Езжай. — Елена Петровна встала, окинула суровым взглядом сына, который, засунув руки в опустевшие карманы, покачивался с пятки на носок, и пошла за мужем в прихожую. Кирилл демонстративно вышел за ними, но, задрав нос, свернул в свою комнату. В принципе, он и настроился пробыть дома пару дней, так что всё шло в пределах нормы. Скандал выплеснул из его крови лишнюю тоску, подбросил адреналина. Конечно, мама Галя просила любить своих родителей, не ругаться, но… он всего лишь высказал им правду, защищал свою любовь, а они первые начали.
В спальне всё осталось по-старому с того дня, как он «улетел на Кипр»: ноутбук лежал на кровати, штора была чуть отодвинута. Мать только расправила смятое его задницей покрывало на кровати, вытирала пыль и поливала цветы. На кровать Кирилл снова и плюхнулся. Поднял повыше под спину подушки, устроился спиной к окну, чтобы солнце не слепило глаза. Взял зарядный шнур, присоединил к ноуту, воткнул в розетку над прикроватной тумбочкой, нажал кнопку «power». Поёрзал. В груди ещё кипело. Полыхало огнём. Возмущению не было предела. Хотелось делать всё наперекор. Родители всегда такие суки? Вот у Рахмановых мама просто мечта! Зато отец тварь из тварей.
Кирилл открыл браузер и вбил в поисковую строку запрос на официальный сайт областной администрации: посмотрит, что за ферзь такой Мишаня Мамонов. Но потом передумал и решил сначала глянуть сайт оппозиционной молодёжи, название которого всегда ему нравилось тем, что рифмовалось со словом «пиздец». Ну и писали там прикольно, хотя особо политикой Кирилл не увлекался, а читал, только когда уж совсем громкие события для города происходили, шумиха поднималась, редко, но и депутата Калякина песочили за его высказывания на сессиях облсовета.