— Не хочу я, чтобы этот хрен был у тебя в телефоне, — досадливо проворчал Кирилл. К ним, потрясая коробкой, бежал Андрей. Остановившись, он всунул подарок Егору.
— Вот! Крутой, правда? Два гига оперативки! Игры потянет!
— Да, — кивнул Егор, рассеянно вертя и рассматривая коробку. Затем повернулся к Кириллу. — Можно, я этот Андрею отдам, а себе его телефон возьму?
Кирилл улыбнулся… Мысль, что так всё и случится, когда-то мелькала в его голове, да и не трудно было это предположить, учитывая характер Егора, его отцовскую заботу о младшем, лишённом нормального детства брате. Конечно, просьба расстроила: он хотел, чтобы именно любимый человек ходил с его подарком, но Егор обращался к нему с таким доверием, что отказать было бы просто свинством. Нет, даже за сотую долю этого доверия Кирилл был согласен на всё. К тому же и Андрей замер в ожидании. Его смартфон был слабенький, купленный из расчёта скудного семейного бюджета. Робкая надежда обладать дорогой, недоступной игрушкой сделала лицо пацана совсем детским. Как ему мало надо для счастья, а Настя Мамонова, наверно, отвернула бы нос от столь дешёвой модельки.
Кирилл загнал свою жадность поглубже и улыбнулся ещё шире:
— Можно, конечно! Это твой смарт, делай с ним, что хочешь! В телефоне Андрюхи нет ведь фотографий Виталика?
— Нет! — вместо брата ответил мелкий. — Зачем мне этот придурок?
Егор ничего не сказал на это вопиющее хамство по отношению к его бывшему и протянул коробку назад Андрею.
— На. Но изучать будешь после картошки. И скажи спасибо Кириллу.
— Я бы и без тебя сказал, — пацан благоговейно взял подарок и неожиданно обнял Калякина. — Спасибо, Кир. Егор тебя любит, — заговорщически прошептал он на ухо и после обнял брата. — И тебе спасибо. Ты лучший.
— И ты, — тепло ответил Егор и вернулся к исполнению обязанностей главного. — Всё, относи обратно, и приступаем к сбору картошки.
— Ладно. Сейчас, — отозвался, не отрывая взгляда от изображений на коробке, Андрей и так, не глядя под ноги, ушёл.
Парни остались одни.
— Спасибо, — сказал Егор.
— За что? — будто удивился Кирилл.
— За… всё.
Кирилл возликовал и ни капли не пожалел о своём согласии передать смартфон младшему Рахманову: Егор всё равно не смог бы спокойно пользоваться им, когда у брата девайс значительно хуже. Зато теперь заслужил безмерную благодарность любимого человека, и то ли ещё будет, когда деньги от продажи квартиры поступят на «операционный» счёт! Оно того стоит!
В ответ он поцеловал Егора. Слова тут были лишними, понимание происходило на уровне чувств.
Втроём они съели все до единого бутерброды, запили квасом, Кирилл переоделся, а после снова выстроились на грядках с картошкой. После передышки и перекуса работать совсем не хотелось, тянуло спать, но впереди были ещё двенадцать грядок, каждому по четыре, и их надо было убрать за пять часов, до сумерек. Андрей быстро отстал, Егор и Кирилл шли в одинаковом темпе. Солнце уже не палило в макушку, появилась мошкара.
— Егор… Лариска приехала? — с осторожностью спросил Калякин.
— Да, — не отвлекаясь от сбора картошки кивнул он, явно не хотел говорить про экс-любовницу. Или не экс? Кирилла это больше всего волновало и подталкивало расспрашивать. Он вдохнул поглубже и задал следующий вопрос:
— Ты её видел?
Егор, скидывая клубни в ведро, молча кивнул. Ревность забурлила, участила пульс. Кирилл уже практически не мог работать.
— И что? Вы… говорили? Ты… к ней ходил? Что она сказала?
Егор, продвигаясь вперёд, бросил в ведро ещё с десяток клубней и вдруг повернулся. С самой озорной и лукавой улыбкой!
— Кир, ревнуешь?
— Да! — выпалил Калякин, лыбясь от облегчения, и добавил с ехидством. — Как ты угадал?
Егор рассмеялся и положил в ведро ещё несколько крупных картофелин, хотя оно и так было наполнено с горкой, встал.
— Пойдём?
— Да, сейчас, — спохватился Кирилл и мгновенно докидал в своё ведро недостающей для ровного счёта картошки. Поднялся, почистил перчатки и, взяв ведро, пошёл по пахоте к ближайшему Стоунхенджу из мешков. Он знал, что ответы будут, просто Егору надо собраться с мыслями, найти в себе силы произнести вслух то, что пряталось в глубине души — такой уж он странный, замкнутый.
Егор поставил ведро и поднял с земли свёрнутый мешок, встряхнул его, расширил горловину.
— Лариска звонила мне, — заговорил он. — Два дня назад. Сказала, что приехала, просила прийти полить грядки и клумбы.
— И ты ходил? — Кирилл приставил край ведра к горловине мешка и поднял донышко. Картошка посыпалась внутрь с глухим стуком, шелестя пластиковым материалом мешка.