Егор уже давно сидел с опущенной головой, рассматривал ладони с погрубевшей от работы кожей и, похоже, жалел о затеянном разговоре, вышедшем ещё хуже предыдущего. Не хотел отвечать или собирался с мыслями. Какой-то новый камень лежал у него на душе. Кирилл видел это и ощущал, как такой же камень ложится на его душу. До областной администрации оставался один светофор.
Егор поднял голову и, видимо, прочёл его мысли, заметил сменившееся настроение. Удосужился объяснить.
— Кир… Я уезжаю на очень долгое время… три-четыре месяца — это очень долго. Зачем тебе обуза на шею?
Кирилл открыл рот возразить, но Егор взглядом удержал его и продолжил:
— Сейчас ты хочешь помочь, я тебе верю и благодарю, но ты вернёшься на учёбу, к друзьям… Вдруг у тебя вернутся прежние интересы?.. Тебе же понадобится квартира, чтобы привести кого-нибудь? Андрей будет лишним. И… он доверчивый, привязался к тебе, верит в нашу с тобой пару, а если увидит тебя с кем-нибудь… ну, ты понимаешь?.. С другим парнем или девушкой…
Кирилл ушам не верил, что слышит такое. Сейчас он мог спровоцировать десять аварий, хотел, чтобы в него врезались полсотни автомобилей, расплющили в гармошку — что угодно, лишь бы не слышать таких обидных слов.
— Нет, — мертвенным шёпотом прервал он, — нет.
— Андрей окажется тебе не нужен, — словно не замечая, добивал Егор. — Я этого боюсь. В приюте я могу быть спокоен, что он всегда под присмотром. Прости, Кир.
Кирилл сжал руль. Смотрел прямо, на дорогу, но не видел ничего. Благодаря каким-то инстинктам ехал, но не соображал, что делает. Ему казалось, что по щекам катятся слёзы, ощущал мокрые борозды, но это было обманом — глаза оставались сухи. Душа пыталась зачерстветь, покрыться панцирем, Кирилл изо всех сил боролся с этим, искал рациональное зерно, напоминал, что Егор пережил предательство и у него есть полное право бояться ещё одного. Егору ведь трудно было сейчас всё это произнести, он кусал губы и сжимал, заламывал пальцы.
— Ты ведь не серьёзно сейчас? — взмолился Кирилл. — Ты меня проверяешь?
— Нет. — Егор махнул опущенной головой и поднял её. — Я волнуюсь. Я перестраховываюсь. Прости.
Урод Виталик!
— Но ты веришь, что я люблю тебя?
— Да.
— И что никогда не брошу?
Егор молчал.
Они прибыли к месту, нашли пустой клочок на обочине, втиснулись. Кирилл отстегнул ремень безопасности. Рахманов сделал то же самое, но они оставались сидеть. Молчали.
— Егор, ты помнишь, как меня зовут? — спросил Калякин.
Егор непонимающе сдвинул брови.
— Ну, давай, скажи, как меня зовут? — потребовал Кирилл.
— Кирилл, — осторожно проговорил Егор.
— Вот именно! Я Кирилл, а не Виталик! Я до конца жизни твой, а ты до конца жизни мой. Я не обижусь на твои слова, потому что ты никогда не обижался на мои и всё мне прощал. А ещё мне понятны твои переживания. Все до единого. Я как-нибудь выдержу эти три-четыре месяца, в крайнем случае, дрочить под одеялом буду. Я хочу помочь тебе, Егор. — Кирилл взял его руку, прижал к своей груди. — Под одной крышей с Андреем нам легче пережить это время будет, обоим. Будем говорить о вас, звонить. Каждый день тебе будем видеоотчёт слать, чтобы ты нас под контролем держал. Ну?
Егор молчал, колебался, осторожничал. Руку не забирал.
— Давай так, — предложил Кирилл, — спросим у Андрюхи, куда он хочет. Скажет, в приют, я отстану, а ко мне — отстанешь ты. Пойдёт?
Егор медленно моргнул в знак согласия и… поцеловал. Поцелуй был благодарным и доверительным, никак не страстным, однако Кириллу и такого было достаточно: разногласия уладились, член встал.
— Прости, Кир, — оторвавшись от него, сказал Егор. — Я верю тебе. Просто нервничаю перед отъездом.
— Я так и подумал. Ладно, тебе пора. Мне пойти с тобой?
— Не думаю, что это уместно.
В кармане Кирилла запиликал смартфон. Он изогнулся, приподнял задницу, чтобы достать его. Егор тактично не смотрел на экран, но ждал, не уходил.
— Блять, — прокомментировал Кирилл, — мамуля любимая. Алло, ма…
— Кирилл, когда ты домой собираешься? — без предисловий наехала мама. — Ты срочно нужен здесь!
— А что такое? — Калякин даже встревожился.
— Приезжай и узнаешь! — Мамочкина грубость и раздражительность, как всегда, была на высоте. Кирилл глянул на часы.
— Через двадцать минут устроит?
— Через двадцать?.. — Мать запнулась, винтики-ролики в её мозгу провернулись, и дальше пошёл чистый гнев. — Кирилл, ты в городе? Почему домой не являешься? Немедленно чтобы был здесь!
— Да еду я, еду, — буркнул Калякин и отключил связь. Обратился к Егору. — Ну вот, вопрос отпал сам собой. Посмотрю, что там у родаков, и потом за тобой приеду.