— Я сделаю все, что ты захочешь, — подбодрила его я, желая лишь одного, чтобы животное чувство победило на над человеческим разумом. — Надену любое ужасное платье, какое выберешь, и туфли, и что там ещё есть.
И он не устоял. Не знаю, что за планы до этого роились в его голове, но на моё предложение он ответил согласием. Только как-то слишком хитро пробежал по мне взглядом. А потом, хлопнув в ладоши и потерев ладони друг о друга, заявил:
— Ладно. Сама напросилась. Даю тебе ещё один день. Посмотрим, что из этого выйдет.
Мне оставалось лишь успокаивать себя тем, что это Дэн, и ничего плохого он придумать не сможет.
Вечером я прямиком понеслась на склад. В душе смешались неприятное чувство в предвкушении неизвестного и удивительная лёгкость от осознания того, что, даже поступая правильно, я все равно делаю что-то не так. Сколько я себя помнила, делать что-то не так было моим любимым занятием. Как защитная реакция на отсутствие матери, бросившей при рождении. Как вызов отцу, не пытающемуся ее найти и отдалившемуся на такие широкие мили, переступить которые стало невозможно. Как ответ всему миру: нет, я не одинока! Мне очень хорошо и весело! Я свободна, и меня не держит ничто!
Но это, конечно, была неправда. Я хотела отыскать ту женщину, что бросила меня, посмотреть в ее бесстыжие глаза и сказать:
«Ты мне никто. Никем была, никем и останешься», — и пожелать провалиться куда-нибудь в десятую преисподнюю. Или ниже.
Собственно за этим я и приехала сюда. Мадлен была той связующей ниточкой, которая могла пролить свет на эту тайну.
Чем ближе я подходила к складу, тем больше меня терзали сомнения, а стоило ли так опрометчиво полагаться на выбор Дэна? Нет, он был хорошим дядькой, и в том, что он подберёт нечто не вызывающее, можно было не сомневаться, вот только будет ли это не вызывающее приемлемо для жизни? Или что-то типа водолазного костюма размера 3XL? До того, как окончательно согласиться, он недовольно заметил, что на дискотеке, где мы договорились встретиться с ребятами, бывает небезопасно, и пообещал присматривать там за мной. Телячьи нежности. Но спорить я не стала.
На прилавке уже лежало несколько платьев. Достаточно коротких, совсем не то, что я ожидала, и никаких водолазных костюмов. Мы закрыли склад на ключ, и Дэн заставил меня перемерять каждое.
Свой выбор я остановила на темно-зеленом. Оно было почти черным, чуть ниже колена, с закрытой шеей и спиной, пошитым точно по фигуре, не сильно обтягивающим — все, как я люблю, если не считать, что это было первое в моей жизни платье. Туфли он подобрал бежевые на высоченном каблуке-шпильке.
— Только так, — заявил он, отметая в сторону мои возражения.
— Каблук, — пояснил следом, — это та маленькая женская хитрость, которая делает тебя незабываемой и неотразимой в глазах мужчин.
При этом он принялся ходить взад-вперёд перебежками, открыто издеваясь надо мной и изображая паровоз. Но стоило мне поднять туфлю, чтобы запустить в его ухо, сразу остановился и предупреждающе покачал пальцем:
— Или так, или никак.
— Незабываемой и неотразимой, говоришь? — Я напыжилась, но все же надела туфли на ноги. Хотя на его ушах они смотрелись бы лучше. Попыталась пройти два шага — получилось.
— На счет неотразимой, это точно, — съязвил Дэн, следя за мной сзади. И я тут же подвернула лодыжку, повалившись на прилавок и больно ударив бок.
— И незабываемой тоже, — не удержался и прыснул со смеху он.
А я выругалась и уже хотела послать ко всем бананам эту затею, но увидела, как он икает с подвыванием, закрыв рот рукой, и рассмеялась тоже.
— Я никогда не научусь на них ходить, — возвратившись в вертикальное положение, пробормотала я себе под нос.— К ним, случайно, не прилагаются костыли?
— Костыли для слабаков. А ты у нас сильная. Так что сможешь-сможешь, — подойдя, Дэн ободряюще похлопал меня по плечу, — все так начинали.
Я нахмурилась:
— Кто это все?
Но он проигнорировал мой вопрос.
Туфли на самом деле выглядели очень красиво, если бы сидели на чужой ноге.
В тон им мы подобрали светло-бежевый поясок, который повис на моих бедрах. Дэн оглядел меня с головы до ног и удовлетворённо причмокнул:
— Теперь макияж и прическа.
Я в ужасе уставилась на него:
— Чего?!
— Надо, Сэм, надо, — оскалился он, выпучив глаза, — чтобы убить всех наповал и потом косточки собирать, — и, усадив меня в кресло, принялся за работу.