— Посмотрим! — многозначительно заметил Бабкин.
— Посмотрим, — равнодушно ответил изобретатель.
— Только ты мне не мешай! — предупреждающим жестом остановил его Тимофей. — Все чертежи я беру с собой в Москву. Тогда увидишь.
— А как же трактор? — растерянно спросил Кузьма.
— Все своим чередом. Чертежи трактора я тоже возьму. — Бабкин вдруг почувствовал себя начальником конструкторского бюро. — План — это первое дело. А что сейчас важнее, ты сам понимать должен.
— Я-то все понимаю, — угрюмо сказал Тетеркин. — Но только иной раз обида меня берет… Ребята наши ночи не спят, с лопатой не расстаются, старухи в поле, будто молодые, работают. Скоро вода пойдет на поля. Урожай какой будет! Никому не снилось! А за нашей спиной стоят всякие Макаркины. Они сейчас смеются над нами, а когда мы все сделаем, тогда они первыми прибегут с большой ложкой к праздничному столу.
— Мне кажется, что для этих людей не найдется места за общим столом, — задумавшись, проговорил Тимофей.
— При коммунизме?
— Да.
— Это как же прикажешь понимать? — глухо спросил Кузьма. — Колхоз наш называется «Путь к коммунизму». Идем мы по нехоженой дороге, не легко иной раз приходится. А еще тяжелее тащить за собой всяких макаркиных, они мешают нам, путаются в ногах. Но вот, несмотря ни на что, мы пришли. — Тетеркин замолчал и потом, словно извиняясь, обратился к Бабкину: — Может, и нескладно я говорю, но вижу я этот праздник, который мы скоро встретим. Вижу ясно, как свет на бугре. — Он протянул руку, указывая на освещенную вершину холма. — Встают у меня перед глазами огромные ворота, словно радуга, горят они разными огнями самоцветными. Мы дошли! Так как же ты считаешь: для Макаркиной и для подобных ей пропуска надо выписывать?
— Не знаю, — отозвался Тимофей. — Но кажется мне, что каждый из нас уже сейчас готовит себе пропуск в будущее.
— И Макаркина? — насмешливо спросил механик.
— Пока еще нет. Такие люди не понимают, что догонять труднее, чем идти рядом со всеми.
— И ты думаешь, что они пойдут рядом?
— Определенно, — твердо, как всегда, когда он чувствовал уверенность, сказал Бабкин.
— Посмотрим, — недоверчиво заметил Тетеркин.
— Посмотрим, — сказал Тимофей.
Они молча направились в кабину трактора. Через минуту застучал мотор. Белесый дымок пополз по траве. Вспыхнула фара, и длинный луч потянулся по полю, намечая путь каналу.
Зазвенели гусеничные траки. Машина тронулась вперед, движущиеся плоскости врезались в грунт, приподнимали дерн, как умные заботливые руки, и осторожно укладывали по обе стороны канала.
Макаркина разогнула онемевшую спину и, не замечая ничего вокруг, пошла за машиной, потом вдруг опомнилась и долго стояла неподвижно, вглядываясь в золотую полоску, светившуюся на бугре.
Глава 7
В СТЕПАНОВОЙ БАЛКЕ
Чтоб каждой реки
любая вода
миллионы вольт
несла в провода.
Этим ранним воскресным утром, когда только что начала просыпаться степь, когда первые солнечные лучи, словно золотые соломки, поднялись из-за бугра, можно было встретить Багрецова очень далеко от деревни. Он шел неровной, спотыкающейся походкой, и казалось со стороны, что он и сам не знает, куда бредет.
Длинная тень преследовала Вадима, в точности повторяя каждое движение, будто насмешливо передразнивая его, взбираясь на кротовые кочки, путаясь в бурьяне, пожелтевшей полыни, в колючих степных травах.
Третьего дня поздно ночью к Багрецову прибежал Копытин. Он отвел его в сторону и сказал: «Скважина сухая, вода ушла».
Вадим не мог этому поверить. Он бросился в подземную теплицу. В трубе клокотал воздух вместе с мокрой известковой породой. Насос захлебывался, но ни ведра воды нельзя было выкачать на поверхность.