После пробежки и купания присел в тени.
— Чем занимаемся? — Билли ехидненько.
— Познаю основы мироздания.
— Методом?
— Самоуглубления.
— Ну-ну.
Через минуту.
— Ты уже углубился? Что видишь?
— Сначала было слово.
— Это мы уже слышали, но не поняли. Что-нибудь конкретнее….
— Думаю, вселенная существовала вечно.
— Всё имеет своё начало и конец.
— Мироздание вечно, а его элементы появляются и исчезают, чтобы дать жизнь новым.
— Думал, ты и, правда, глубоко зришь, — Билли разочарованно. — А, между прочим, Создатель, в каждой твоей клетке имеется ответ на этот вопрос. Они знают, откуда есть пошли — это записано в их генетическом коде. Всё прописано, самое-самое начало, не только со времён неорганической природы, но и с момента возникновения материи, как космической субстанции. Заглянуть бы в эти анналы.
— Я попробую.
Легко сказать. Как это сделать? Попробую. Вот я в виде светящейся точки. Это моё сознание. Нет, моё третье всевидящее око. Вот клетка моей плоти. Ну-ка, ну-ка, разглядим. Стенки, ядро, протоплазма…. Где же хромосомы? Где эти проклятые змеи ДНК?
— Не обманывай себя, Создатель, — Билли влез, как всегда бесцеремонно. — Никуда ты не углубился — пытаешься вспомнить рисунок из школьного учебника.
— Что же делать?
— Не напрягаться, раз не дано.
А как освободиться от навязчивой идеи? Да и заняться больше нечем. Сны снились вещие, все с намёком на скорое открытие. Проснусь — ни черта не помню.
— Билли?
— Пустота. Я вожу твоё сознание по глубинам памяти — но истоки далеки, практически не досягаемы.
— А давай душу спросим.
— Ты их как-то различаешь?
— Кого?
— Душу с сознанием.
— Легко. Душа бессмертна, она от Бога, а сознание суть реальное воплощение души в данном теле.
— Я вот с кем сейчас общаюсь — с душой или сознанием?
— Конечно, с сознанием. Душа, она с богом общается. Контакт с ней не каждому дан.
— У тебя же был сеанс. И даже поход за оболочку. Только глупо всё это, да к тому же опасно — есть риск, не вернутся.
— Есть. Но кто не рискует….
— Лучше не рискуй, а шампанским я тебя так угощу. К чёрту душу и сознание, мы всего достигнем разумом.
Но это его мнение, а я так не считал. Закрыл глаза, представил душу в виде мотылька — ей же надо во что-то воплотиться — и попытался вызвать на променад. Ти-ши-на. Никаких мотыльков, никаких движений. Какая ты, однако, гордая, душа Лёшки Гладышева. Просто сама по себе ходящая кошка. Но ведь откликнулась призыву на Коралловом острове….
— И заблудилась в пальмовом лабиринте, ввергнув в кому организм.
— Слушай, когда перестанешь шпионить за чужими мыслями — своих совсем нет?
— Твои, мои…. Пора уж свыкнуться — мы одно целое.
— Если бы…, если б ты не был вечным оппонентом.
— На истинный путь толкаю — других нету забот.
— И если б ты при этом был застрахован от ошибок….
Уснул однажды и увидел себя со стороны. Своё спящее тело. А душа — это была она — порхнула из пещеры на вольный ветер планеты Бурь. Значит, желаемое достигнуто — я нашёл контакт с душой. Нет, не так. Душа это ведь тоже я. Тогда, почему контакт? Научился раздваиваться — в тот момент, когда сознание спит, бодрствует душа, моё бессмертное начало, искра божья.
Однако, душа это ещё не я. Если бы наоборот — не озадачивался вопросом о возникновении материи и мироздания. По версии Билли ответ прописан в генетическом коде клеток, и душе наверняка известен. Чтобы получить ответ на этот вопрос, надо устроить рандеву души с сознанием. Они поладят — верю. Пусть Билли ковыряться в генетической памяти бренных клеток. А мы…. А мы порхали всю ночь над беспокойной планетой. Хотя нет, конечно, не над всей. Залив, побережье, река, гранитная стена и вулкан на плато — едва хватило ночи облететь, осмотреть, отметиться.
Утром сон растаял. Или всё-таки не сон? Потому что повторяться стал каждую ночь. Мне разговоров хотелось серьёзных, ответов жаждал, а ей хоть бы хны, ей веселей слоняться по ночной планете, мчатся от грозы, плясать над вулканом. К утру возвращаться. Чтобы следующей ночью улизнуть прочь из спящего тела.
Наверное, зря говорю "она", ведь это всё-таки был и я. Везде, где летала она, бывал я. Всё, что видела она, видел я. Видел всё, кроме неё. И никак не мог понять, чей же облик принимает душа. Она могла быть стрижом, судя по скорости полёта. Летучей мышью — большой любительницей плясать над вулканами. Или любым сердцу мотыльком. Нечто непонятное, независимое, я бы сказал — необузданное, каждую ночь покидало пещеру и скиталось по окрестностям. И не было в этом никакого волшебства. Красота свободного полёта и пейзажи горящей планеты. Или грозовой. На сны это не было похожим. Ну и верно. Сны, они для сознания. А тут душа.