Он обнимает меня за плечи, прижимая к себе, цепляюсь руками за его талию и шмыгаю носом.
— Конечно, поехали. Мне тоже уже стало надоедать это мероприятие.
Моё лицо озаряется улыбкой, на этот раз искренней, благодарно киваю, чмокая демона, который будто понял моё внутреннее состояние, в щеку. Еще во второй день я поняла, что почему-то, поцелуи в губы для него — табу, он всё время отворачивается, стоит мне попытаться его поцеловать. Спросить почему — боюсь, но любопытство изъедает изнутри. Возможно, что когда-нибудь я решусь узнать у мужчины, почему ему так противны поцелуи, о которых я мечтаю каждый раз, лаская взглядом его губы.
Не прощаясь удаляемся из зала, когда садимся в экипаж, придвигаюсь ближе, кладу голову Люциферу на плечо и прикрываю глаза, чувствуя тупую боль в затылке:
— Я помню, что ты не любишь, когда к тебе прижимаются, — бурчу ему, — но пожалуйста, потерпи хотя бы, минут пять. У меня жутко болит голова.
Он молча обнимает меня одной рукой, и притягивает к себе вплотную, так что между нашими телами не остаётся даже миллиметра свободного пространства. Располагаюсь поудобнее, чувствуя, как другой его рука начинает быстро вытаскивать шпильки и заколки из моей прически, эта груда металла и правда слишком тяжелая, чтобы так долго носить её на голове.
Издаю благодарное мурчание, потираясь головой о шею мужчины, кладу руку ему на грудь, слегка царапая ткань ногтями.
Всё же он — мечта, а не мужчина, жаль только, что демон и принц, который никогда не снизойдёт до простой смертной, такой как я.
День пятый
Любовь. Какие разные вещи люди вкладывают в это понятие. И игру гормонов, и страсть, и душевную привязанность, и ощущение комфорта рядом с человеком. Но всё это — лишь попытки объяснить чувство, что появляется где-то в глубине души и сердца. Чувство, от которого сосёт под ложечкой, перехватывает дыхание и кружится голова, чувство, что дарит тепло и счастье, пьянит, словно молодое вино. Момент, когда ты смотришь на партнёра и понимаешь, что с ним ты готов провести всю свою жизнь. Любить — это скорей отдавать, чем получать. Любовь практически невозможно описать словами, её можно лишь почувствовать, ощутить внутри себя. Любить можно по-разному: взаимно или безответно, тихо или громко, сладко или болезненно. Почему мы не контролируем любовь? Как появляется это чувство? Почему наше сердце иногда отказывается слушать холодный рассудок и выбирает не тех, кто действительно достоин нашей любви? Почему нельзя полюбить только потому, что очень этого хочется? Ответы на эти вопросы мы вряд ли когда-то найдём. Остаётся лишь смириться с выбором сердца, и понять, какой она будет, твоя любовь.
Снова просыпаюсь в комнате Люцифера, стараясь вспомнить, как я здесь оказалась. Память услужливо подкидывает размытые картинки, о том, как я на пару минут прилегла мужчине на плечо в экипаже, как он нёс меня на руках по тёмным коридорам дворца, как осторожно раздевал, стараясь не разбудить и укладывал в кровать, бережно укрывая одеялом. Осознаю, что лежу на боку, уткнувшись носом в широкую спину мужчины, обхватив рукой его за талию. Снова будет ворчать, что я прижимаюсь, будто я способна контролировать свои действия во время сна. Аккуратно убираю руку скользя по его коже и отползаю от Люцифера на свою половину кровати, надеясь не разбудить его.
— Я уже не сплю, — раздаётся глухой голос.
— Извини, господин. Я замерзла, вот и грелась об тебя, — сразу оправдываюсь, словно нашкодивший ребёнок, зная, насколько мне неприятно будет слышать его упрёки.
С тяжелым вздохом демон переворачивается на спину и подгребает меня рукой себе под бок, замираю, не в силах поверить в приступ нежности, который случился с ним этим утром.
— Я почти смирился, — сообщает мужчина, не открывая глаз, устраиваясь удобнее на подушке. — Во дворце, действительно, иногда бывает прохладно, поэтому, так и быть, я готов побыть немного твоей грелкой. Еще рано, давай поспим.
С внутренним трепетом от разрешенной мне вольности, прижимаюсь к демону и укладываю голову ему на грудь, рисуя пальцами узоры. Я выспалась, но готова лежать вот так, рядом с ним, хоть целый день, наслаждаясь ароматом, мерным дыханием и тихим стуком его сердца, оберегая его сон. Ведь у меня так мало осталось времени, что все внутренности сжимаются, страшась момента вынужденного расставания. Прикрываю глаза: мне так спокойно и уютно, будто мы одни во всём мире, будто завтра никогда не настанет, а вот этот момент единения будет длиться целую вечность.
— Я слышу, как в твоей хорошенькой голове ворочаются мысли, — ворчит Люцифер. — Они мешают мне уснуть, угомони свой мыслительный процесс.