— Не заставляй меня повторять дважды, смертная, — стягивает с меня одеяло, которым я укрывалась, стараясь согреться. — Поднимайся.
Что ж, раз он так хочет… Как сомнамбула, встаю и совершаю простые механические действия: иду к шкафу, достаю первый попавшийся наряд, одеваюсь, затягиваю всё еще влажные волосы в хвост на затылке. Чувствую алый взгляд, что внимательно следит за моими действиями, не оставляя меня ни на секунду.
— Я же просил одеваться скромнее, — перехватывая меня за руку, угрожающе говорит демон, пожимаю плечами, мне всё равно, во что я одета, — Выбери что-то другое.
Очередной приказ, противиться которому у меня нет ни сил, ни желания. Продолжаю раз за разом раздеваться и натягивать на себя одежду, лишь с пятой попытки мне удаётся угодить запросам Люцифера. Он оглядывает меня с ног до головы и удовлетворенно кивает.
— Пойдём, тебе понравится! — возбужденно говорит демон, хватая меня за руку.
Морщусь от его прикосновения. Не понимаю, как он может быть настолько разным, будто внутри него скрывается две личности: заботливый и нежный мужчина с горящими от предвкушения глазами и демон, который берет, не спрашивая, принуждая и ломая волю.
Сначала идём по городу, потом долго куда-то едем в экипаже, в какой-то момент Люцифер ставит меня перед фактом:
— Я завяжу тебе глаза, хочу видеть твои первые эмоции, — молча поворачиваюсь к нему, позволяя затянуть чёрную повязку у меня на затылке.
Думаю, что по приезду его ждёт неприятный сюрприз, ведь я сейчас вряд ли способна на какие-то эмоции, кроме отвращения и жалости к себе. Даже боли больше не чувствую.
Пока мы едем по идеально ровной дороге, отстранённо думаю, что нашим бы коммунальщикам поучиться у демонов, а то, что не шоссе — одни ухабы, а здесь, казалось бы, без современных приспособлений, в пути совершенно не трясёт, сложно даже кочку встретить. Лишенная зрения я не пытаюсь угадать, куда он решил меня отвезти, не задаю вопросов ведь это — совершенно бесполезное занятие, да и не могу сказать, что мне вообще что-то еще интересно в этом жестоком мире, в который меня занесло. Остальные органы чувств, будто пытаются компенсировать временно потерянное зрение, просыпаются, кажется, кожей чувствую волны недовольства, исходящие от демона. Воздух в экипаже сгущается, по мере нарастания этого недовольства, но Люцифер держит себя в руках, только слышу, как скрипят его зубы. И это он мне говорил, что моё настроение меняется, словно по щелчку пальцев. А сам? Я сейчас даже понять не могу, чем он недоволен. Хотя, какое это имеет для меня значение.
Экипаж останавливается, ведомая демоном, выбираюсь из него.
— Я хочу показать тебе своё любимое место, — говорит он, снимая повязку с моих глаз, — Иногда, когда я устаю от дворца, обязанностей принца, лживых улыбок высших и бесконечной вереницы женщин, я прихожу сюда, чтобы насладиться тишиной и спокойствием.
Перед моим взором открывается, поистине, потрясающий вид: мы с Люцифером стоим на краю отвесного обрыва, кажется, что даже выше облаков. Внизу вижу склоны гор, покрытые лесом, и яркие цветущие луга, вдали виднеется бесконечная водная гладь океана. Пушистые, густые облака и небесный свод уже окрашиваются в розовые, синие, фиолетовые оттенки, провожая уходящий день. Кажется, что каждую минуту цвета меняются, становясь насыщеннее и ярче. Молча наблюдаю, за солнцем, медленно ползущим к линии горизонта, оно, будто погружаясь в спокойную водную гладь, окрашивает её мазками красного и оранжевого тонов.
— Хочешь полетать? — раздаётся голос у меня за спиной.
Качаю головой, не понимая, зачем он снова это делает, зачем пытается казаться тем, кем не является? Я уже не доверяю ему настолько, чтобы отдать свою жизнь в его руки и вряд ли это когда-нибудь изменится, да и вряд ли кому-то удастся вытащить меня из пучины апатии, в которую я уже нырнула с головой, учитывая, что я не желаю выплывать. Молча сажусь на край обрыва, свесив ноги в пугающую пустоту. Вид завораживает, очаровывает, кажется, словно ты свободна, словно ничего не важно, кроме этих минут, что солнце медленно и будто нехотя уходит, чтобы завтра вновь вернуться и согревать, ласкать своими лучами весь мир. Мне хочется кричать, хочется выплеснуть всю свою боль, чтобы солнце забрало её с собой куда-то далеко, туда куда оно уходит каждый вечер, скрываясь за горизонтом. Но не могу, горло словно сдавило спазмом, а эмоции и чувства запрятаны так глубоко, что не добраться до них. Им мягко, они укутаны в большой и пушистый кокон безразличия, приносящего покой истерзанной душе.