— Чёрт побери, да что с тобой такое? — уже рычит на меня, а я стою, словно истукан, жду, когда он наиграется, а я смогу одеться, потому что от вечерней прохлады, скользящей по оголённой коже, уже покрываюсь мурашками.
Только похоже, что сломанная игрушка не доставляет демону удовольствия, ведь он оставляет свои попытки и отходит от меня на пару шагов назад:
— Смертная, чего ты от меня хочешь? Почему ты не реагируешь?
— Зачем тебе реакция, господин? Бери, если хочешь. А если нет, то я оденусь. Здесь холодает, — отвечаю ему и замираю, ожидая решения.
Люцифер же, с перекошенным от ярости лицом, молча разворачивается и уходит в сторону экипажа, ожидающего нас чуть ниже. Видимо, я всё же могу одеться, продолжения не планируется.
Хочу вернуться в свою кровать и провалиться в сон.
Всего два дня осталось, и я забуду.
Всего два.
День шестой
Иногда так прекрасно ничего не чувствовать. Эмоции притупляются, кажутся чем-то далёким, недостижимым. Страхи, сомнения, желания, надежды — всё, что раньше терзало душу, угнетало и окрыляло её, куда-то отступает, оставляя место оглушающей тишине, воцаряющейся внутри тебя. Она теперь — королева, главенствует над всеми мыслями, в зародыше подавляя любые ощущения, которые были такими привычными и необходимыми, но оказывается, что без них живётся куда проще и лучше. Даже физическая боль больше не трогает, не доставляет того дискомфорта, что был прежде, кажется, что даже глубокая рана не принесёт страданий, не заставит плакать или переживать. В этой тишине ты находишься, словно под стеклянным куполом, который не позволяет больше никому дотянуться до тебя едкими щупальцами злых слов, унизительных действий Твоя душа нежится в той пустоте и тишине, которые дают защиту от любых внешних раздражителей, способных нанести новый урон. В той пустоте и тишине, что теперь внутри тебя, пустоте и тишине, которые теперь и есть ты, внутренняя.
Этим утром я, неожиданно для себя, проснулась в кольце мужских рук, прижимающих меня спиной к горячему телу их обладателя. Я точно помню, что засыпала одна, ведь стоило только нам вернуться во дворец, Люцифер предпочёл удалиться, оставить меня наедине с моими мыслями. Чего я и желала, пресекая любые попытки разговорить меня, развлечь, которые он предпринимал в экипаже. Мне полночи снился какой-то сон: теплая большая ладонь гладила меня по голове, мягкие губы покрывали поцелуями моё лицо, а мужской голос сокрушался обо мне, ругался на самого себя и на мир, гадал, что ему делать дальше. Если бы я не знала демона, который лежит рядом со мной, я могла бы подумать, что у него проснулась совесть и это он метался полночи в своих раздумьях. Но пора признать, что совести у Люцифера нет и никогда не было, как нет теперь и моих надежд, которые раньше согревали мою душу, с ними было больно прощаться, но необходимо. Розовые очки всегда бьются стёклами внутрь.
Продолжая неподвижно лежать, размышляю, как незаметно выбраться из тесных объятий, принять душ, одеться и покинуть комнату так, чтобы демон не проснулся. Иначе он снова попытается начать какой-нибудь разговор, а мне не до него, мои мысли будоражит предстоящий завтрак. Бармаглот вчера мне рассказывал о воздушных пирожных, рецепт которых узнал в одном из миров, да так повествовал, что мой рот непроизвольно наполнялся слюной. Оказалось, что здесь, на Материке демонов, никто особо не ценит его кулинарные способности, считая подобное занятие для высшего демона — глупостью. Потому, Бармаглот настолько тепло и приветливо ко мне отнесся, заметив, как я уплетаю за обе щеки приготовленные им яства, услышав от меня похвалу и искренний восторг. Там, внизу, наверное уже ждёт обильное количество еды, которая мне необходима, если я хочу вернуться домой здоровой, хотя бы физически. А тут Люцифер со своим вторжением в мою кровать, да еще прижимает к себе так крепко, что не подумаешь, что именно он, чуть меньше недели назад, плевался, говоря, что ненавидит объятия.
Аккуратно выбираюсь, надеясь, что мой уход останется незамеченным, тихо умываюсь, надеваю очередное платье, на этот раз серого цвета, отражающего моё настроение, и выскальзываю из комнаты, в то время, как демон продолжает крепко спать, не реагируя на мои передвижения.
В столовой, где мы обычно принимаем пищу, утренний переполох: слуги суетятся, расставляя приборы на три персоны:
— Простите, — ловлю за рукав служанку, — к нам кто-то присоединиться за завтраком?
— Король пожелал позавтракать с сыном и вами, мисс, — опуская взгляд в пол, тихо отвечает девушка.